После долгой возни у штрафной линии девочке наконец удалось перехватить мяч и отправить его прямо в руки подруге, которая бросила его в кольцо, но промазала. Девочка с каре ожидала этого: пока мальчики стояли и смотрели, чем закончится бросок, она уже пробралась под кольцо и сделала мгновенный подбор, как только мяч отскочил от обода.
Мальчики начали злиться, обвиняя друг друга за потерю мяча. В порыве гнева один из них с силой толкнул девочку в розовом, оказавшуюся на его пути. Она упала, проехавшись по асфальту коленом так эффектно, что зрители заохали и стали шептаться, косясь на нарушителя.
– Обманщики! – закричала на них девочка с каре, подбежав к подруге. – Вы действительно хуже тараканов!
Второй мальчишка залепил подзатыльник виновнику и прошипел ему что-то. Тот посмотрел на пострадавшую и жалобно протянул:
– Извини, я не специально. Сильно больно?
– Да у неё кожу разодрало до мяса, тут, кажется, даже кость видно! – завопила ещё сильнее девочка с каре, чтобы каждый присутствующий её слышал. – Смотри, сколько крови!
Мальчишка побледнел и принялся бормотать извинения.
– Ты сможешь доиграть? – тихо спросила она у подруги.
Девочка в розовом кивнула и, притянув к себе голову подруги, что-то зашептала ей.
– Мяч наш, – сказала девочка с каре, едва сдерживая довольную усмешку, и мальчики согласно кивнули.
Она пробивалась через оборону, уверенно нарушая все существующие правила игры – она знала, что мальчишки не посмеют их больше тронуть, если не хотят опозориться при всей школе.
Дождавшись подходящего момента, девочка в розовом оказалась рядом с подругой и ловко взобралась ей на плечи, попутно забрав мяч. Мальчики ошарашено глядели на эту башню, шагающую к кольцу, но боялись что-либо предпринимать, чтобы не стать виновниками очередного происшествия. Они преградили им путь, но девочка с каре даже не думала замедляться – противникам оставалось лишь расступиться и наблюдать, как башня подбирается к кольцу, и девочка в розовом забивает пятое очко.
На мгновение воцарилась тишина, а потом со всех сторон раздались визги, поддерживающие девчонок. Растерянность и возмущение на лицах поверженных мальчиков быстро сменились восторгом и уважением. Они хохотали так искренне и заливисто, что девочки тоже к ним присоединились. Отсмеявшись, мальчики подошли к ним и подали руки девочке в розовом, помогая ей слезть с плеч подруги. Тот, с кем девочка с каре заключала спор, протянул ей ладонь, восхищённо улыбаясь:
– Вы просто нечто!
Девочка, довольная собой, пожала руку.
– А вступайте в нашу банду? – предложил он.
Подруги вежливо отказались.
– Ну ты и актриса, – недовольно фыркнула девочка с каре, дуя на разбитую коленку подруги. – Зачем надо было так калечиться?
– Да фигня это, – отмахнулась девочка в розовом. – Зато сработало. Такое всегда срабатывает.
– Жалко, что балбес не видел нашего концерта, – мечтательно пропела девочка с каре.
– Он бы себе все волосы выдрал, глядя на то, сколько правил мы нарушили.
***
Уехав к родителям, Лиза, видимо, забрала мой сон с собой.
До звонка будильника оставалось десять минут, а уснуть так и не удалось. Я поднялась с дивана, и на пол посыпались пустая упаковка от чипсов и этикетка от шоколадного батончика. Широко зевнув, я пошла в ванную, в надежде смыть с себя давящее чувство усталости и вымыть песок из глаз. Как бы я ни выматывалась на съёмках, нормально поспать не получалось уже больше недели. Правда, иногда меня вырубало на работе, и тогда я всякий раз узнавала что-то новое о себе не в самой лестной форме.
– Твои круги под глазами разрастаются с каждым днём, – цыкнула Лия, оглядывая меня. – Смотри, как бы нас всех не затянуло в эти чёрные дыры.
Мне нравилась Лия, поэтому было вдвойне стыдно портачить на работе из-за своей несобранности. Дошло до того, что я старалась не садиться и не прислоняться к стенам, чтобы исключить возможность задремать. Когда я вместо ряда мужских костюмов для модели подготовила несколько сияющих блёстками вечерних платьев, Лия отвела меня в сторону и хмуро спросила:
– Ты вообще спишь хоть иногда?