— Так она на… зонах работала? — тихо уточнила Юля, закутавшись в одеяло.
Он кивнул.
10
Весна в 1986 году стояла холодная, ветреная. Тот апрель Стаське запомнился именно этим пронизывающим ледяным ветром. В январе снегу навалило по колено, и он не таял аж до самой середины апреля. В начале месяца Стаська простудился и в сад не ходил, а потом там объявили карантин (кто-то из его группы заболел скарлатиной), и мать брала шестилетнего сына к себе на работу. В то время она работала медсестрой в городском военкомате. Мать у него была высокая, красивая, с синими глазами на смугловатом гладком лице, с длинной русой косой, которую она заплетала каждое утро и укладывала на затылке. На мать многие мужчины заглядывались. Стаська помнил, как летом они гуляли по улицам Мурманска и идущие навстречу морские офицеры провожали ее восхищенными взглядами. Почему-то это запомнилось ему больше всего. Наверное, потому, что рать особенно расцветала в короткое заполярное лето. Иногда Стаська спрашивал ее о своем отце: почему он не живет с ними, не пишет писем, где он и когда примет. Но мать на все вопросы сына отвечала скупо, В вдаваясь в подробности, словно нехотя. Когда Стаське было лет шесть, он особенно пристал к ней с расспросами и не отпускал до тех пор, пока она не сказала, что папа его хороший человек, но попал в большую беду и сейчас находится «в Сибири», а когда к ним приедет — неизвестно. Стаська отыскал в книжном шкафу атлас СССР и даже нашел в нем Сибирь. Шевеля губами, он по слогам читал названия городов: Новосибирск, Красноярск, Омск, Иркутск — и гадал, В каком из них живет его папа, который попал в большую беду… И что же это за беда такая?
Уже гораздо позже, когда мамы не стало, а Стаська жил с тетей Нюрой, он узнал от нее, что его отец был
Игорь Васильевич приносил Стаське иностранные журналы с фотографиями военных кораблей, и мальчик обожал их рассматривать перед сном, лежа в кроватке, однажды он спросил у мамы, не будет ли Игорь Василь ему папой, на что мама, покраснев, засмеялась Н покачала головой: нет, мол, и добавила: «Не бойся!» р «А я и не боюсь», — обиженно ответил Стаська. И под «Игорь Васильевич — хороший». Как-то вечером — это было в марте, мама вернулась с работы раскрасневшаяся, взволнованная Стаська заметил, что верхняя пуговица на ее пальто ото а ее всегда аккуратно уложенная толстая коса распущена и рассыпана по плечам. Он сразу перепутал- си и спросил, что случилось. Она обхватила его. прижала к себе и прерывающимся шепотом ответила:
— Ничего, сынок, ничего, все в порядке. Но он понял: не в порядке!