Был он без оружия и доспехов, одет в обычную одежду знатного эльфа — длинная белая тога с рисунком на груди и спине, тонкие бирюзовые штаны и сандали. Длинные чёрные волосы стянуты на затылке в пучок, красивое лицо выражает радость, доброту и благородство. Глаза, горящие оранжевым, лучатся дружелюбием. Однако я знала что всё это обман. Под наружной оболочкой я видела злое мстительное существо, которое попало в трудно положение. И боялось оплошать.
— Анитель, — снова начал Ульрод. — Ты ли это, дитя моё... Ты ли это вернулась в тяжкий для всех нас час, когда силы мира на исходе? Я надеюсь, ты простишь нас. Всё, что мы делали, служило лишь общему благу.
Его голос таил в себе опасность. Беспримерную ложь и лукавство, должные порабощать любого, кто его слышит. Однако я рассмеялась, и чары Ульрода рассыпались словно картонный домик.
— Ты здесь? Как мне повезло... Кто в Горном Замке? — властно спросила я, не обращая внимание на сладкие речи. — Там Мари? Вы предали меня и убили моих воинов, чтобы потом разбежаться как крысам?
— Что ты знаешь о предательстве? — злобно рассмеялся Ульрод. — Мы сделали то, что должно. Но я вижу, что потерпели неудачу. И это печально, Анитель. Мир скоро будет в огне. Он и так уже в огне. Ты несёшь его. Огонь, кровь и смерть.
— Не говори чушь, — ехидно рассмеялась я. — Живи я тихо и мирно в Горном Замке, ничего бы не случилось. Я постигала бы мироздание, училась, жила... Вы разрушили всю мою жизнь! Я хотела просто жить, пусть бы даже мои скорбные дни были наполнены горем и печалью!
— И рано или поздно наверняка решила отомстить за отца. Нет, Анитель... Не стала бы ты сидеть тихо-мирно.
— Не поминай моего отца. Я всё знаю про него! — злобно крикнула я, обходя Ульрода по кругу. — Что он хотел. И что он получил.
— Дорниоры прокляли тебя, Анитель... Так уж случилось. Ты должна была умереть здесь, от нашей руки, чтобы переродиться в другом месте, и прожить жизнь, которой можно гордиться. Мы исполняли лишь повеления богов.
— И хотели, чтобы отец убил своего ребёнка? — возмутилась я, стараясь незаметно приблизиться к Ульроду. Но он видел мои поползновения, и предусмотрительно отходил в сторону, едва заметно усмехаясь. — Чтобы мать забыла про него?
— Ты вообще не должна была знать, кто твоя мать, — огрызнулся Ульрод. — Даже твой отец скрывал это до поры до времени, пока мы не спросили его, и он подозрительно замялся. И тогда уже всё стало очевидно. Но даже и тогда мы с ним хотели договориться по-хорошему, увещевая и убеждая. Показывая, что весь мир сгорит, если ты станешь Тёмной Звездой. Он сам читал тысячи пророчеств о катаклизме, и знал всё. И знаешь, что он сделал, Анитель? Он решил изменить судьбу, переписав Книгу Судеб. Поэтому потащился с войском в Тирбинтис, где и сгинул. Ибо даже на бога найдётся управа, если он начинает поступать не по закону. А твой отец не был богом, Анитель — тем паче нашлась на него управа. Найдётся и на тебя.
— Ты так считаешь? — усмехнулась я. — Ты, великий воин и маг, даже краем глаза не видел то, что видела я. И не видел тех, кого я видела. Я вернулась живой из царства смерти, пройдя через миллиарды миров. Я убивала людей, эльфов и демонов. Не в твоём случае угрожать мне! Даже если ты убьёшь меня, часть моего духа прячется в одном из тёмных миров и всегда найдёт тебя!
— Глупая маленькая девочка! Я желаю тебе лишь добра... Неужели ты думаешь, что я боюсь тебя? На самом деле я благодарен Дорниорам, что они привели тебя в мою обитель скорби. Мне не придётся бегать за тобой по всему Лотрейну! Тут всё и закончится!
Устав слушать похвальбу Ульрода, я прыгнула, и хотела нанести сильнейший удар Гримсвордом, но дядя невообразимым образом ушёл с этого места, и очутился позади меня. Легко ткнув пальцами в затылок, он нанёс удар такой силы, что я упала на пол. Меч выпал из моих рук. Да... Если Грислон тысячелетия проводил, трахая людских девушек и эльфиек, Ульрод проводил их в аскетизме и занятиях единоборствами...
— Анитель... — усмехнулся он. — Зачем ты сюда пришла? Убить меня? Но за что? За то, что я хотел спасти наш мир? Это разве преступление? Цена одной жизни против миллионов. Я конечно, жестокий правитель, и не знаю, что такое жалость, но даже меня в этом убедили те, кто смотрят за нами. Хотя мне плевать было, кого и сколько погибнет, когда ты будешь жечь тут всё. Так же как плевать на тебя, Анитель... Ты сама знаешь, родственников из нас не получилось.