Его взгляд, эти «случайные» прикосновения под столом, слова, которые он не успел договорить.
Все кружилось в голове каруселью, а я была единственной желающей прокатиться на ней.
Скажу честно, меня даже начало немного подташнивать.
Перекатившись со спины на правый бок, я уставилась в окно на фонарь, который откидывал луч теплого, желтого света.
Сон даже не пытался прийти. Каждая минута тянулась вязко, как мёд, только горький.
В тишине ночи я отчетливо услышала, как щелкнула наша калитка.
Я замерла.
Через секунду… тихие шаги на лестнице, почти неслышимые, но я точно знала, кто это.
Дверь в мою комнату приоткрылась, впуская узкую полоску света с лестничного пролёта.
Рома стоял в проёме, опираясь плечом о косяк, в серой футболке и с тем выражением лица, от которого внутри всё сжималось в тугой узел.
- Ты не спишь, - сухо произнёс он.
- Яна, - добавил уже мягче, и моё имя в его устах прозвучало слишком близко.
- Что ты здесь делаешь? - сипло спросила я, стараясь, чтобы голос был твёрдым.
Он закрыл за собой дверь и сделал пару шагов вперёд, а мое дыхание сбилось, требуя срочной подачи кислорода в легкие.
- Пришёл разобраться.
- В чём? - все так же тихо.
Я невольно отползала назад, пока спиной не упёрлась в изголовье кровати. Подобрав колени к груди, натянула одеяло почти до подбородка, пытаясь спрятаться за ним.
Рома сел рядом, близко, слишком близко, чтобы это было безопасно.
- В том, что это было вчера, - взгляд скользнул по моим губам, и я ощутила, как сердце бьётся где-то в горле.
- И в том, что это значит.
- Это… ничего не значит, - судорожно выдохнула я.
Он медленно взял моё запястье, провёл большим пальцем по внутренней стороне, и от этого простого касания меня, будто прошиб ток.
- Ничего? Тогда почему ты дрожишь? - его тихий, ровный голос будоражил все внутри меня.
Я хотела отвести взгляд, но он поймал его и держал, не давая ни малейшей лазейки для бегства.
- Скажи правду, Яна. Ты ведь тоже этого хотела, - его присутствие в моей комнате, его слова, его взгляды, все это было слишком для моей расшатанной нервной системы, которую он годами испытывал на прочность.
- Рома… - мой голос сорвался.
- Скажи, - тихо, почти шёпотом, но так, что каждое слово резало воздух.
- Скажи, что я ошибаюсь, - тихо, но в голосе напряжение, как перед бурей.
- Скажи, что тебе всё это не нужно… и… я сразу уйду.
Он был так близко, что я чувствовала, как его дыхание касается моих губ, а мурашки бегали бесчисленными табунами по моему телу, рождая неконтролируемые волны дрожи…
- Я… - слова утонули где-то в горле.
Рома поддался вперед, и расстояние между нами стало опасным. Я чувствовала тепло его тела, дыхание с едва уловимыми нотками табака, запах дождя и ночи.
Его обжигающий захват на моем запястье казался тяжелыми кандалами. Руки немели и не слушались меня, впрочем, как и сердце…
Оно било где-то в висках, и, возможно, ещё секунда, и я бы перестала сопротивляться.
Но снизу раздался грохот упавшей крышки кастрюли и папин сонный мат.
Мы оба замерли. Рома прикрыл глаза и сильнее стиснул губы, будто сдерживая злое слово, убрал руку и встал.
- Не сейчас, - бросил тихо, но в голосе было столько нереализованного, что это «не сейчас» прожгло сильнее любого прикосновения.
Он уже был у двери, когда его взгляд на секунду упал вниз, на мой браслет.
Что-то промелькнуло в его лице, но так ничего и не сказав, просто закрыл за собой дверь.
Он исчез, испарился под покровом ночи, словно я сама себе все придумала. Словно это был просто мой сон, который был безжалостно прерван.
Я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как внутри вместо облегчения растёт огонь и маленькая заноза из прошлого, вдруг ожившая на моём запястье, разрастается в целую бурю…
Этой ночью я так и не сомкнула глаз.
Каждая минута тянулась мучительно долго, а внутри меня что-то сжималось до боли.
Я знала, разговор неизбежен. Рано или поздно мы сядем друг напротив друга, и Рома заставит меня назвать вещи своими именами.
И чем дольше тянулось это «рано или поздно», тем сильнее натягивалась внутренняя пружина, готовая выстрелить в любую секунду.
Под утро меня трясло от усталости и ожидания, но когда за окном забрезжил рассвет, я вдруг ощутила странную решимость.
Хватит.
Хватит бежать.
Хватит делать вид, что ничего не происходит.
Накинув худи поверх пижамы, сунув ноги в кеды без шнурков, я выскочила во двор.
Трава после ночи была мокрой, воздух свежим и прозрачным, а небо ещё не решило, станет ли этот день ясным или пасмурным.