Непрошеная мысль задержалась, и Сидни попыталась прогнать её. Нет, она встречалась с Куртом всего около четырёх минут — она не должна так думать о нём. Кроме того, она не собиралась остепеняться — вопреки тому, что думал её отец. Она ещё много не испытала — на самом деле всего, но некоторые вещи не были заманчивыми.
Чэд вернулся к просмотру телевизора, избавив её от дальнейших дискуссий. Да, это может быть её жизнь. Сидни была благодарна, когда появился Дензел, и она смогла уйти в свою комнату, чтобы возиться со своими изобретениями.
Нет, она никак не могла спариться с Чэдом, и не только потому, что её голова была затуманена образом некоего здоровяка-ведьмака.
Хэнк издал не по-мужски всхлип и грубо вытер слёзы, выступившие на глазах. Его внутренний волк выл, требуя собраться, но ему было всё равно.
Что он должен был чувствовать? Его лучший друг мёртв. Дерек ушёл — навсегда. Даже его засранец внутренний волк не мог назвать его неженкой из-за того, что он расстроился из-за этого.
Хэнк сделал ещё один глоток виски. Он пил в баре, пока его не выгнали за слишком агрессивный наезд на бармена.
«Агрессивный, как же», — угрюмо подумал он. Он просто хотел немного поболтать, и немного пошалить в переулке тоже не помешало бы.
Он снова протёр затуманенные глаза. Он не спал со времени вечеринки в честь Хэллоуина, проведя полночи со своими друзьями, а остальное время — с симпатичной рысью-перевёртышем, которую подобрал на вечеринке. Его волк широко зевнул, и Хэнк последовал за ним. Ему просто нужно немного полежать.
Хэнк, спотыкаясь, прошёл через ворота, его ноги волочили траву, прежде чем он упал на колени, а затем на лицо. Он почесал свой зудящий костюм — он всё ещё был одет как чудовище Франкенштейна, хотя большая часть его грима облезла.
Смутно он думал, где находится, но его глаза не хотели сотрудничать, а земля казалась такой мягкой и такой манящей…
Едва заснув, он почувствовал, как что-то под ним шевельнулось.
— Перестань, — проворчал Хэнк, подозревая, что это один из его многочисленных спящих партнёров.
Для человека, который ненавидел обязательства и прилипчивых женщин, он любил обниматься и часто засыпал со своими соседями по постели.
Что-то снова ткнуло его. «Кто, чёрт возьми, это делает?» Хэнк перевернулся, готовый наброситься на раздражающего его человека, но зрелище перед ним заставило его кровь стынуть в жилах. Его волк взвыл от страха, когда из земли поднялась зелёная рука, а за ней последовало разлагающееся тело зомби.
— Нет, нет, нет! Зомби! Зомби! — закричал он, вскакивая на нетвёрдые ноги.
Вокруг него нежить выползала из могил и неуклюже приближалась к нему.
— Держитесь подальше! — кричал он, но они продолжали идти на него.
Хэнк развернулся и рванул на полную катушку — прямо в каменную статую.
— И это они спят, а это они бодрствуют…
Ганнер пролистывал фотографию за фотографией своих тройняшек, пока Уэйн зевал, а Эйвери снисходительно улыбалась. Она ожидала, что он устанет делать тысячи снимков своих детёнышей, но до этого дня может быть ещё далеко.
Эйвери вежливо кашлянула, и Ганнер вытянулся. Он был любящим и одурманенным новоиспечённым отцом, но были времена, когда его работа была на первом месте.
— У меня есть свидетель, — сказал Уэйн, — бездомный парень, который называет себя Джорджем Вашингтоном. Сказал, что наша жертва бегала и кричала про зомби и врезалась прямо в статую на такой скорости, что...
— Его голова почти полностью оторвалась, — закончил Ганнер.
— Я говорила с его ближайшим родственником — старшим братом, — добавила Эйвери. — Он сказал, что наша жертва любит выпить лишнего и что у него, вероятно, галлюцинации.
Не то, чтобы зомби не существовало, просто они не тусуются на кладбищах.