— Он сказал, что наша жертва боялась зомби с тех пор, как ему исполнилось двенадцать, и хэллоуинская шутка не удалась.
— Что это была за шутка? — спросил Уэйн.
— Он не сообщил много подробностей, только что-то о нашей жертве, застрявшей в гробу с зомби на восемь часов.
— Угу.
— Кроме того, я узнала, что он близко дружил с другой нашей жертвой — Дереком.
Брови Ганнера дёрнулись.
— Итак, у нас есть две жертвы, которые начинают кричать о вещах, которых они боятся, а затем сразу же случайно убивают себя, и они оба знали друг друга.
Эйвери кивнула, её светлые локоны подпрыгнули.
— Ага.
— Согласно показаниям сестры жертвы номер один, — проговорил Уэйн, — он спал, когда это произошло. А Джордж Вашингтон сказал мне, что жертва номер два спала на земле, прежде чем встать и начать вести себя как жена Авраама Линкольна.
Эйвери и Ганнер нахмурились, а Уэйн пожал плечами.
— Слова Джорджа, и Джордж так же немного разозлился, что наша жертва спит в его любимом месте. В любом случае, похоже, им обоим снились кошмары.
Рик, судмедэксперт, подошёл и присоединился к ним, и Ганнер ввёл его в курс дела.
Эйвери сморщила нос.
— Возможно ли, что их страхи заставляют их умирать?
Рик пожал плечами.
— Ну, технически, люди могут быть настолько напуганы, что у них случаются сердечные приступы или сердечная недостаточность, и это может их убить. Так что это возможно в этом отношении. Но этих двоих, похоже, их страх заставил действовать иррационально, и именно это их и убило.
— Значит, если их страх стал для них реальным, — медленно сказал Ганнер, — они стали действовать, не задумываясь.
— А почему эти два парня? — спросил Уэйн. — За всем этим должен быть какой-то мотив.
— Может быть, есть ещё жертвы, о которых мы не знаем.
Ганнер повернулся к Эйвери.
— Можешь попросить Рафа связаться с ЛЛПД и узнать, есть ли у них подобные случаи?
Раф теперь был связным АСР с ЛЛПД. Учитывая, что он работал на них и был человеком, они сочли его гораздо менее неприятным, чем любого другого члена АСР. Тем более, что некоторые члены АСР были склонны переходить в свои животные формы и преследовать членов ЛЛПД ради развлечения. Честно говоря, это была в основном Исида, и по настоянию Рафа она остановилась. Она не была самым дружественным к человеку перевёртышем в мире — если только человек не оказался её парой.
— Я не могу сказать, что какие-либо из тел, попавших на мой стол, имели хоть какое-то сходство с этими случаями, — произнёс Рик, — но возможно, что люди, страдающие тем же… недугом, могли умереть при менее драматических обстоятельствах и их не видел городской коронер или я. Но я проведу вскрытие — может быть, я найду что-то, чего не увидел у первой жертвы.
— Возможно, криминалисты увидят что-то, чего не видим мы, — предположил Уэйн.
— Они очаровательны, — согласилась Сидни, когда огромный белый медведь-перевёртыш устремился к ней с фотографией своих тройняшек.
Она не лгала, но уж точно не осмелилась бы сказать что-то ещё.
Ганнер удовлетворённо хмыкнул от её ответа и пошёл искать следующую жертву. Сидни вздохнула с облегчением. У неё не было проблем с огромным мужчиной. Хотя она не назвала бы его спокойным, она также не поместила бы его на одну ступень с Каттером. Но было известно, что агенты были довольно агрессивны, когда дело доходило до их дел — вплоть до того, что обвиняли техников на месте преступления в отсутствии прогресса, поэтому она хотела остаться на его стороне.
Если бы только она могла добиться какого-то прогресса. Она не создана для того, чтобы быть агентом. У Сидни не было возможности преследовать подозреваемых и допрашивать их. Она чувствовала бы себя обязанной верить всему, что ей говорили. Она не была достаточно жёсткой, чтобы сомневаться в ком-либо. Она была любительницей слезливых историй. Но Сидни хорошо справлялась со своей работой и стремилась показать АСР, насколько она ценна. Она не была слишком честолюбива, но у неё были видения, как она широко раскроет дело. Тогда, возможно, она могла бы сидеть за прохладным столом во время ланча… «ах, она снова вернулась в старшую школу».
— И снова здравствуй.
Сидни обернулась и увидела, что Курт улыбается ей. Она покраснела прежде, чем смогла сдержаться. Его облик не покидал её с тех пор, как они встретились накануне, и она не могла повторить того, что делала с ним в своих снах.
— Привет, — сказала она голосом, который должен был быть хриплым, но на самом деле это был писк.