«Блин — ещё одна подстава!»
Её отец подозвал его, и они обнялись, а затем сели напротив Сидни, словно сплошная стена мускулов. Она была вежлива в течение нескольких минут, даже принимала участие в светской беседе между двумя мужчинами — в основном о их стале — прежде чем она попросила поговорить с отцом наедине.
— Я очень на тебя зла, — предупредила она, что было очень похоже на то, как мышь говорит слону, что она очень несчастна. — Я же говорила тебе, что Чэд меня не интересует.
Билл Уэзерс хмыкнул и скрестил руки на груди.
— Нет ничего плохого в Чэде или в том, что ты с ним спаришься. Я договорился о спаривании, и у меня всё получилось.
— Получилось? — неодобрительно повторила она.
Учитывая тёплые отношения её родителей, она сказала бы, что это было гораздо больше, чем просто получилось.
— Плохой выбор слов, — быстро сказал он.
— Кроме того, это другое; ты не Чэд. Ты всегда принимаешь свои собственные решения и знаешь, что думаешь — как будто ты решил спариться с мамой. Ты встретил её, решил, что вам будет хорошо вместе, и спарился с ней. Но это не про тебя. Ты не можешь принимать решение за Чэда — он должен решить сам. И если уж на то пошло, ты тоже не можешь принимать их за меня. Ты не можешь указывать женщинам, с кем спариваться.
Его огромная бровь нахмурилась, как будто это не могло быть правдой.
— Я сказал твоей матери спарится со мной.
— Нет, папочка, она позволяет тебе думать, что ты это сделал — она спарилась с тобой, потому что ей, эм, нравились то, что у тебя в штанах, и она хотела быть с тобой.
Сидни подавила дрожь. «Никогда не напивайся со своей мамой» — это просто не стоит вызывающих рвоту истин, которые она выплёскивает. Сидни могла бы пойти в могилу, не зная, что её отец назвал сиськи её мамы Сахарок и Перчик.
На мгновение он выглядел чрезмерно самодовольным из-за того, что он нравился своей паре, прежде чем его лицо омрачилось.
— Чэд — хороший носорог.
— Я согласна, но он хорош для кого-то другого — и я желаю ему всего счастья в мире с этим кем-то другим. Теперь мне нужно вернуться к работе.
Она потянула его вниз, стоя на цыпочках, чтобы чмокнуть в щеку — в нём было шесть футов семь дюймов, а она не росла с четырнадцати лет.
— Я люблю тебя, папа, но перестань вмешиваться.
Она убежала, прежде чем он успел возразить, помахав Чэду на ходу. Он улыбнулся и кивнул, прежде чем вернуться к своей еде — большому заказу, который мог соперничать с заказом её отца. Чэд был хорошим парнем, но ему нужен был кто-то другой, чем она. Он не то чтобы идиот, но он был покладистым, и люди иногда использовали его, несмотря на все его мускулы, и ему нужен был кто-то жёсткий, кто сказал бы ему, что делать, и заставил бы его постоять за себя. Сидни даже не хватило духу избавиться от мыши в своей квартире. Она даже дала ему имя и начала отказываться от сыра — она не вынесла бы, если бы Пиклз умер с голоду! Нет, ей нужен был кто-то совершенно другой, чем Чэд.
В идеале, кто-то высокий и хорошо выглядящий, с кучей власти, не терпящий ни от кого дерьма, заставляющий её внутренности чувствовать себя как месиво, и даже хорошо выглядеть, махая парой прихваток. «Не то чтобы она кого-то имела в виду или что-то в этом роде». Жар скапливался в её киске, и она прикусила губу, чтобы остановить непроизвольный стон — идя по улице, её запросто могли арестовать за неприличные стоны в общественном месте. Но это было слишком. Чувство его твёрдого тела, прижатого к её телу, открыло ей глаза на гораздо более порочные фантазии — ещё хуже, чем прошлой ночью. Господи, её ранее влажные сны, казалось, работали на пределе. «Успокойся, подруга!»
Курт прослушал восемь голосовых сообщений от своей матери, в которых предлагались различные причины его магических проблем. Ел ли он в последнее время спаржу, пересекался ли он с одноглазой женщиной по имени Берта, чихнул ли он шестнадцать раз за один день, не бросив соли через плечо… Он ответил маме, не желая разговаривать с ней: «Нет, на все её предположения».
Боже, она действительно изо всех сил старалась помешать ему потенциально спариться с человеком.
Он знал, что его мама хотела добра… большую часть времени… иногда… время от времени. Но её отношение к Сидни раздражало его. Так что, если Сидни не обладает магией? Не имело значения. Она была не перевёртышем, рождённым от носорога, и, по общему мнению, была зеницей его огромного, мускулистого ока.