На мгновение он забеспокоился, что она сбежала посреди свидания, а его магия, которая действовала до этого момента, заставила её мохито взорваться из её стакана, как гейзер.
— Блин!
Он попытался убрать беспорядок.
— Ой, что произошло? — пропела Сидни.
— Небольшой инцидент с твоим напитком, — хрипло признал он.
Сидни понимающе кивнула.
— Твоя магия?
— Боюсь, что да, — вздохнул он. — Я испортил твой напиток, и он растёкся по твоему сиденью.
— Ничего страшного.
Она действительно выглядела немного счастливой по этому поводу.
Курт снова опустился на своё место и похлопал по сухому сидению рядом с собой, решив, что, возможно, пролить напиток было не таким уж и плохим поступком.
— Садись сюда.
Глаза Сидни слегка расширились, и она опустилась на диван, изо всех сил стараясь не коснуться его. Её аура неуверенно колыхалась вокруг неё.
Несколько мгновений она выжидающе смотрела на него, прежде чем он усмехнулся.
— Я груб, хочешь ещё мохито?
— Ты ничего не скажешь?
— Я думал, что просто…
— Я имела в виду свои очки.
Сидни постучала по широким дискам.
— Что? Это очки. Я подумал, что твои глаза устали от контактных линз.
Сидни бросила на него вопросительный взгляд.
— Ты не находишь их отталкивающими?
— Это просто очки, а не семифутовый бойфренд по имени Ларс.
Сидни немного расслабилась и придвинулась ближе.
— Тебя бы это оттолкнуло?
— Зависит от того, согласилась бы ты бросить его ради меня.
— Он бы поджарился, — игриво пробормотала она.
Курт положил руку на спинку дивана и закрутил одну из её непослушных прядей между пальцами.
— Тебе здесь не очень нравится, да?
— Ну-у.
— И ты не любишь мохито, да?
— Ну-у.
— Итак, почему ты заказала его?
Она посмотрела на него сквозь ресницы.
— Потому что… ты мне нравишься, а мужчины мне обычно не нравятся. Я имею в виду, что мне нравятся мужчины, но я обычно никем не интересуюсь… что ты делаешь?
Курт осторожно снял с неё очки.
— Ты же не собираешься заниматься той ерундой, когда снимаешь с меня очки и говоришь, что я красивая, не так ли? Я ненавижу, когда это происходит в телешоу.
— Точно нет.
Курт улыбнулся странной улыбкой, чувствуя, как его охватывает хищное возбуждение. Сидни выглядела такой милой и невинной, и это вызывало у него извращённый трепет. Он хотел развращать её всю ночь напролёт.
— Ты всегда прекрасна. Я просто снял их, чтобы сделать это.
Он прижался к её губам, и её губы приоткрылись, когда она удивлённо взвизгнула.
Эйвери с бешено бьющимся сердцем наблюдала, как Человек-волк избивает грабителей.
— Мой герой, — пробормотала она и потёрла губу указательным пальцем.
Её внутренняя львица бурчала от признательности, когда они смотрели, как его высокая, гибкая фигура двигалась с лёгкостью.
Это были слова, которые прозвучали бы сентиментально в устах любой другой женщины, и это были слова, которые Эйвери, конечно, никогда не думала, что скажет, но это был всего лишь сон, и она могла быть настолько сентиментальной, насколько ей нравилось.
Человек-волк повернулся к ней, плащ развевался вокруг него, а лёгкая улыбка коснулась его мужских губ.
— Любовь моя, — проворковал он.
Эйвери подскочила к нему, её львица радостно зарычала. За исключением… Человек-волк проигнорировал её. Там, где он обычно притягивал её к себе и целовал до потери сознания, он прошёл мимо неё.
— Любовь моя, — повторил он, притягивая пышногрудую брюнетку в объятия.
Её львица зарычала.
— Что за чёрт? — прорычала она.
Человек-волк отстранился от самодовольно выглядящей женщины, и красная развратная помада размазала его губы.
— Прости, Эйвери, но ты мне не нужна. Я хочу Келли.
— Нет, — прошептала Эйвери.
Она была сильной, выносливой львицей, но он сделал с ней то, чего она боялась больше всего, что мешало ей сблизиться с кем-то — он отверг её.
Они снова начали целоваться, и Эйвери почувствовала тошноту. Её желудок скрутило, когда в ней поднялась горячая, обжигающая ярость. Это был всего лишь сон, но её сердце, казалось, разрывалось, и ей хотелось разорвать Человека-волка и Келли на куски. Рычание началось глубоко в её животе, прежде чем вырваться изо рта.
Если бы только она могла заставить своё плечо перестать трястись…
— Эй, котёнок, проснись. Давай, Эйвери.
Знакомый голос прервал её горе, и она проснулась от того, что Уэйн, её временный сосед по комнате, тряс её за плечи. Она моргнула, глядя на свою квартиру. Это был просто сон, он ничего не значил. И всё же он казался таким реальным — даже слишком реальным. Настолько, что её львица нервничала и призывала её перекинутся в случае опасности.