Наверное, никто. Её ближайший сосед Аллен был милым, но ему было восемьдесят пять лет, и обычно он был обдолбанным. В его защиту можно сказать, что у него было много болезней и рецепт на марихуану был легальным.
— Эмм-м, кстати, у тебя в холодильнике есть газировка всех вкусов? Должно быть, было около двенадцати различных типов.
— Четырнадцать — персик, вишня, яблоко, апельсин, лимон, малина, манго, клубника, черника, ананас, мандарин, виноград, сливки и гуава. Я люблю газировку.
— Очаровательно, — усмехнулась она. — Развлекалась с моим парнем?
Сидни нахмурилась.
— Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься…
— Я имею в виду Курта! — прошипела Трина.
Хмурый взгляд усилился до такой степени, что Сидни была уверена, что её лоб навсегда останется в морщинах.
— Ты уверена?
Действительно ли Курт провёл бы вечер, целуя её, если бы встречался с Триной?
— Конечно, да.
— Просто…
Трина встала на ноги во славу своих шести футов двух дюймов, включая каблуки, и неторопливо направилась к Сидни, которая затаила дыхание в ожидании.
— Нам с Куртом суждено быть вместе. Держись от него подальше.
Трина снова усмехнулась и ушла. Сидни тут же заперла дверь и дважды проверила замки.
— Действительно жутко, — пробормотала она про себя.
Разочарование пронзило её. Она догадалась, что слишком много надеяться, что такой парень, как Курт, будет одинок и заинтересован в ней. Но каким бы коротким ни было их знакомство, она, честно говоря, не думала, что он из тех парней, которые изменяют своей девушке.
Может быть, Трина чокнутая — это, безусловно, объясняет всю историю со взломом и проникновением.
Сидни пошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало, поморщившись от своих огромных очков. Она, вероятно, могла бы выбрать более современную оправу — её вышла из моды в восьмидесятом году, но в этом не было смысла, поскольку она везде носила свои контактные линзы.
Её шея была на удивление блестящей, и она обнаружила, что это блеск. На самом деле вся её одежда была в блёстках. Должно быть, они из клуба — если подумать, кто-то везде что-то распылял. Она понюхала его и побледнела, узнав смешанный аромат пачули и лемонграсса. Так же, как её вещество на работе.
«Ха».
Она почувствовала покалывание, что набрела на что-то. Просто не знала, на что.
Наши дни
— Джеймс, впусти меня, пожалуйста.
Люси постучала в дверь ванной. Каттер смотрел в зеркало, пока его волк сердито выл.
«Это был всего лишь сон», — повторял он про себя. — «Это было не по-настоящему».
После первого сна он попытался снова заснуть, но ему приснился другой, ещё хуже первого. Крики Люси всё ещё эхом отдавались в его голове.
— Джеймс, пожалуйста, открой дверь, или… или я её выломаю!
Она звучала так серьёзно, что, если бы он сейчас не был в аду, он бы рассмеялся. Но образ Люси, сдерживаемой, в агонии, истекающей кровью, пока он беспомощно наблюдал, не покидал его. Он вцепился в раковину, крепко сжимая её, пока его волк продвигался вперёд, желая убить, желая защитить свою пару. «Защищать её от кого?»
«От всех», — зарычал зверь. — «Она наша, мы никогда не позволим ей пострадать».
Это был его самый большой страх — потерять Люси, с ней что-то случилось, а он не смог это остановить.
Ярость захлестнула его, когти и шерсть пробили его кожу, и он с рёвом оторвал раковину от стены.
Люси начала стучать.
— Дорогой, пожалуйста!
Сидни перечитала письмо. Беттина отправила ей по электронной почте результаты проведённых ею анализов, она перечислила ингредиенты, которые нашла, но не смогла сказать, каково было фактическое назначение этого вещества. Тем не менее, она перечислила некоторые предложения относительно того, для чего могут быть использованы некоторые комбинации ингредиентов. Сидни просматривала их с замиранием сердца, пока не наткнулась на улучшение настроения. «Повышение настроения». Их жертвы испытывали сильный страх, можно ли это в широком смысле назвать настроением?
Она схватила телефон, собираясь позвонить Беттине, но поняла, что уже немного поздновато. Но наверняка кто-то будет рядом в АСР. Возможно, Исида заработалась допоздна — она часто работала допоздна, а потом возвращалась поздно на следующий день. Она была кошкой — ей нравилось свернуться калачиком со своей парой в постели на весь день.
— Что? — прорычала Исида в трубку.