— Все в порядке. Работа тоже важна, — многозначительно сказала Эрин.
Его медведь зарычал. Он попал. Как он мог убедить её бросить работу, если он мчался туда в мгновение ока? Дело было не в том, что он был сексистом и думал, что она принадлежит дому, просто он всё больше беспокоился о том, что потеряет её. Каждый момент, когда он был с ней, его снова поражало, как сильно он её любит. Потерять её было бы разрушительно. Почему она не могла сделать что-нибудь безопасное, например, стать флористом? Его медведь фыркнул. Верно, за исключением того, что он не позволял ей продавать розы — у этих штук были шипы.
Ганнер наклонился и подарил ей долгий поцелуй.
— Просто помни, если моя мама сделает что-нибудь безумное, просто крикни моему папе слово «ананас».
Лоб Эрин нахмурилась.
— Ананас?
— Ага. Это означает, что она вошла в опасную зону. Мы использовали его, когда я приводил домой девочек, будучи моложе, и она начинала показывать им мои фотографии в ванне, когда я держал в руках свой писюн.
— В самом деле? — ухмыльнулась Эрин. — Я бы очень хотела увидеть эти фотографии.
Ганнер провёл подбородком по её метке, и она вздрогнула.
— Когда я вернусь домой сегодня вечером, ты сможешь посмотреть живое шоу.
— Не могу дождаться, — прошептала она и поцеловала его чуть ниже уха.
— Дразнишься, — проворчал он, прежде чем оттащить себя прочь.
Ганнер припарковал свой внедорожник, а секунду спустя Каттер прыгнул на пассажирское сиденье. Волк-перевёртыш одарил его свирепым оскалом.
— Почему ты сегодня работаешь? — спросил Ганнер.
Он думал, что пара Каттера настояла на обильном обеде в честь Дня Благодарения, так как щенок Каттера от его первого брака должен был навестить его, и под страхом слёз он повиновался.
Ганнер руководил своей командой, и у него не было выбора, кроме как быть наготове, но он думал, что Эйвери вызвалась работать в сегодня.
Каттер бегло отвёл взгляд.
— Меня попросили.
Его белый медведь хмыкнул. Он мог учуять ложь за милю, и Ганнер поднял бровь.
— Ладно! — отрезал Каттер. — Я умолял Эйвери поменяться со мной. Люси пригласила бывшего мужа на День Благодарения.
— И что? Я думал они друзья.
— Так и есть, — проворчал он.
— Разве он также не гей и не женат?
— То, что он там, — не самое худшее. Моя бывшая жена рассталась со своим парнем, и Люси подумала, что было бы неплохо пригласить и её.
Ганнер хмыкнул. Да, это звучало как то, что сделала бы ежиха-перевёртыш. Люси была милой и щедрой до такой степени, что Каттер увлёкся. Ганнер вспомнил бывшую Каттера — волчица была такой же вспыльчивой и раздражительной, как и Каттер. Никто не сожалел, когда они расстались.
— Я должен был выбраться оттуда, прежде чем сделаю что-то безумное, например, забью её до смерти индейкой.
— Возможно, не лучшая идея — быть арестованным в День Благодарения.
— Кроме того, мы должны съесть эту индейку.
Ганнер бросил на него многозначительный взгляд.
— И это расстроит Люси и моего щенка, а Люси в данный момент плачет по пустякам. Вчера вечером мы смотрели рекламу плитки шоколада, и она разревелась. Мне понадобился час, чтобы заставить её остановиться. Она думала, что это было действительно трогательно, когда старший брат сломал плитку пополам, чтобы поделиться со своим младшим братом.
Каттер одарил Ганнера мучительным выражением лица, а его белый медведь постарался не слишком сильно смеяться. Люси была беременна и в этот момент находилась на верхнем уровне эмоциональной шкалы Рихтера. Беременность Эрин почти не драматизировалась, но беременности перевёртышей — особенно между двумя разными видами — могли быть взрывоопасными.
— Разве Люси не расстроена, что ты вызвался работать сегодня?
— Нет, она сейчас в довольно хорошем настроении. Моя бывшая привезла детскую одежду моего щенка, так что я оставил их ворковать над ней.
Он потёр лоб.
Ганнер ухмыльнулся.
— Итак, сколько щенков на этот раз хочет Люси?
Каттер сердито посмотрел на него.
— В прошлый раз она сказала «три», а вчера говорила о «четырёх» — число растёт! К следующей неделе она, вероятно, захочет семь!
Белый медведь перекатился на спину, заливаясь смехом. Не всем перевёртышам так повезло, как ему. Три детёныша с идеальной парой.
«Та, что решившая подвергнуть себя опасности», — зарычал медведь, трезвея.