Её нижняя губа дрожала, и он гладил её по спине, издавая приглушенные звуки.
— Всё в порядке. Я в порядке.
— Я знаю, но видя, как тебя подстрелили… — её маленькое тело содрогнулось в его руках, — это было ужасно.
Ганнер не удосужился упомянуть тот факт, что дробовик был заряжен серебром — он не был уверен, что смог бы пережить дробовик сам по себе, но с серебром в смеси он определённо был бы мертв.
— Тройняшки… — выдохнул он, пытаясь тоже успокоиться.
— Они в порядке, — быстро успокоила она его. — Ванесса и Астрид с ними.
Его медведь хныкал из-за их пары. Не в первый раз он чувствовал себя совершенно бесполезным, когда дело касалось его пары и её способностей. Они причиняли ей такую боль, и он ничем не мог ей помочь. Но Ганнер не мог отрицать, как он был благодарен за то, что она была особенной.
— Я был(а) неправ(а), — сказали они оба одновременно.
Эрин подняла взгляд и нахмурилась, когда лоб Ганнера нахмурился.
— Что? — сказали они оба.
— Сначала ты.
— Нет, ты.
— Нет, ты.
— Ганнер!
Ганнер смахнул слезу с её щеки.
— Я ошибался считая, что ты не должна возвращаться на работу. У тебя есть дар — иногда чертовски раздражающий дар, но сегодня ты спасла мне жизнь. И, вероятно, спасёшь намного больше жизней. Я не хочу тебя удерживать.
Эрин улыбнулась ему слизливой улыбкой, и он почувствовал её любовь через их связь.
— Ты меня не удерживаешь. Ты спас мне жизнь — я не могу представить, какой ужасной была бы моя жизнь, если бы я никогда не встретила тебя. На самом деле могу, поэтому я так благодарна за встречу с тобой. И я была неправа, что отмахнулась от твоих переживаний. Наша работа опасна. Вот почему, — выдохнула она, — я решила сказать Директору Сандерсу, что хочу работать консультантом на полставки.
Его медведь торжествующе завыл, но Ганнер чувствовал только вину. Его пара преодолела так много, чтобы оказаться там, где она была.
— Детка, ты так усердно работала, чтобы стать агентом.
— Я знаю, но смотреть, как в тебя стреляют, было действительно… словами не описать, насколько это было ужасно.
Ганнер потёр её руки и поцеловал в лоб.
— Может быть, тебе стоит подумать ещё.
Эрин хихикнула.
— Я думала, ты будешь доволен.
— Так и есть, — признался он.
«В восторге», — поправил его медведь.
— Но ты всё ещё потрясена своим видением. Не принимай поспешных решений. Ты говорила, что ненавидела быть консультантом, когда работали в Плайя-Лунар.
— Меня не пускали в дела — использовали как волшебную восьмёрку. Думаю, здесь всё будет иначе. Но да, это был долгий день, мы снова обсудим это завтра, но я думаю, что это хорошая идея. Я по-прежнему буду помогать людям, но у меня также будет время с детёнышами.
Ганнер обхватил её щеки и притянул к себе для нежного поцелуя, прикоснувшись губами к её губам, слизывая солёные слезы.
Эрин застонала, когда внутри дома раздался грохот.
— Мальчики! — закричал Фредрик.
И между семьями вспыхнули споры.
— Как прошёл ужин? — спросил Ганнер.
— Ужасно, — вздохнула она. — Они успокоились, когда подумали, что ты в опасности, но, когда узнали, что с тобой всё в порядке, снова начали спорить.
— Да, то, чего я и ожидал.
Он провёл рукой по её ноге, хмурясь при виде коричневых пятен на её платье.
— Что случилось с твоим красивым платьем?
— Уронила на него пирог, когда у меня было видение.
— Жаль, но ты всё равно выглядишь лучше без него.
Эрин хихикнула и провела рукавом по влажным щекам.
— Ты неисправим.
— Чертовски верно.
Ганнер поднялся на ноги с Эрин на руках.
— Мне нужно вытащить тебя из этого платья. Думаешь, мы сможем проникнуть в нашу комнату?
— Разве ты не хочешь прекратить спор? Разве мы не должны попытаться заставить их поладить.
— Эй, у меня уже был один предсмертный опыт сегодня, я не собираюсь повторять его ни на секунду.
Эрин обвила руками его шею.
— Ты боишься своей мамы?
Ганнер криво улыбнулся.
— Я боюсь её — и ничуть не стыжусь признаться в этом.
Эрин прижалась к нему, и его медведь радостно заурчал, когда он ворвался в дом. Смутно Ганнер заметил, что происходит какая-то пищевая драка, но он увидел, что его детёныши в безопасности с Ванессой и Астрид, поэтому он решил позволить им продолжать. Хотя на всякий случай он крикнул «ананас» — его мама наступала на маму Эрин, держащую соусник, слишком угрожающе.
Ганнер усмехнулся, услышав протестующий крик своей мамы. Он взбежал по лестнице, перешагивая по две ступени за раз, в их спальню, Эрин дрожала от смеха в его руках.