— Если вы закончили сплетничать, как школьницы, — прорычал Каттер, — нам нужно раскрыть дело размозжённого моллюска!
Сидни побледнела и уже сама собиралась прыгнуть, но Курт лишь ослепительно улыбнулся волку-перевёртышу.
— Это займёт столько времени, сколько потребуется, мой друг. Моя магия только начинает разогреваться, и я сомневаюсь, что вы хотите, чтобы Сидни торопилась собирать улики — ошибка может стать проблемой.
Он повернулся к Сидни, нахмурившись.
— Не то, чтобы я предполагал, что ты совершишь ошибку.
Каттер пробормотал что-то о прыгающей медузе и затопал прочь. Сидни была глубоко впечатлена прохладной реакцией Курта на волка-перевёртыша, который, как известно, доводил медведя-перевёртыша до слёз.
Красивые глаза Курта смягчились, когда он улыбнулся ей, и она почувствовала странное ощущение. Мужчины находили её привлекательной, особенно с тех пор, как она начала носить контактные линзы, а не свои огромные очки, которые с радостью нашли бы место в коллекции оправ дамы Эдны. Но она никогда раньше так не нервничала и не сомневалась в мужчинах. Просто в нём было что-то другое. Сидни могла бы списать это на его красивую внешность или, может быть, на то, что он обладал магией, но это было не так — просто в нём было что-то такое, что делало её… влажной. Возможно, это была просто влюблённость. Обычно она не западала на них по внешнему виду и нескольким словам — нет, им нужно было доказывать свою храбрость в инженерной лаборатории, прежде чем она подумает о чём-то большем, чем дружеские чувства, — но Курт был другим.
Возможно, это был позор, что они встретились на месте преступления — не то, чтобы она на самом деле сделала что-то безумное, например, пригласила его на свидание, если бы они встретились где-то ещё. Такие мужчины, как Курт, встречались с такими женщинами, как Трина, — а не пятифутовыми ничтожными ботаниками с чрезмерно заботливыми отцами и хобби по выходным — рыскать по свалкам в поисках запчастей (у них есть спрятанные сокровища).
Кстати, о Трине…
— Если ты закончила отвлекать Курта, Сэнди…
— Сидни, — поправил Курт прежде, чем Сидни успела сделать это сама.
Щека Трины дёрнулась.
— Сидни, — сказала она с напускной сладостью, — у нас действительно есть работа.
Курт задумчиво посмотрел на устройство Сидни.
— Позор вашему детектору — это было бы полезено.
Трина сердито посмотрела на Сидни.
— Ни одна машина не может делать то, что делаем мы, — фыркнула она.
Курт пожал плечами.
— Думаю, это поможет нам. Ты должна продолжать работать над этим, Сидни.
— О, я буду, — пробормотала она, не обращая внимания на своё раздражение, когда Трина положила руку на руку Курта.
— Ты заметил какое-либо использование магии? — спросила она, повернувшись спиной к Сидни и отпустив её.
Курт выглядел так, будто собирался что-то сказать, но гибкая фигура Трины фактически затмила его из поля зрения Сидни. Она вздохнула и начала собирать инструменты.
Каттер, демонстрируя удивительное благородство, помог ей нести его вниз по двадцати этажам — в здании не было лифтов, оно не подходило для неспортивных людей.
— Поторопись и почини это устройство, — пророкотал Каттер. — Чёртовы высокомерные ведьмы.
С этими словами он удалился.
Час назад Сидни, возможно, и согласилась бы, но теперь была по крайней мере одна ведьма, которую она не отнесла бы к этой категории.
Трина что-то болтала, но Курт не слушал. Угасающая аура Сидни осталась в комнате. Он никогда раньше не встречал кого-то с радужной аурой. По правде говоря, он не был экспертом по ауре, всё, что знал, он узнал из опыта, интуиции и практики. Он не был уверен, что означает радуга, но знал, что она ему инстинктивно нравилась — нравилась больше, чем кто-либо другой с первого взгляда. Она была милой, яркой, сексуальной, светящейся, невинной — она была кем угодно, и всем, и, чёрт возьми, если она не делала его крепче кувалды.
«Сосредоточься», — упрекнул он себя. Он был на месте преступления — только что умер волк-перевёртыш — и всё, о чём Курт мог думать, это вернуть Сидни в свою квартиру, снять громоздкий комбинезон с её миниатюрного тела и погрузиться в неё. Чёрт, он был возбуждён больше, чем перевёртыш. Курт обычно мог лучше себя контролировать, но Сидни была самой сексуальной малышкой, которую он когда-либо видел, и он хотел её.
Может быть, он превратился в рогатого пса в старости. Ему только что исполнился тридцать один год, и, хотя он не видел ничего особенного, его мать снова и снова повторяла ему, что он не становится моложе и что ему нужно остепениться с милой ведьмой и произвести на свет маленьких ведьм, начиная его нервировать. Может быть, именно поэтому ему нравилась Сидни — он восставал против постоянного нытья матери. Он вообразил, что его мать закатит истерику, если он приведёт Сидни домой — слишком молодую и слишком не ведьму, по мнению его матери. Нет, его мать считала Трину идеальной женщиной для него. Его мать, вряд ли бывшая богиней домашнего очага, тоже считала, что арахисовое масло и анчоусы подходят для хорошей начинки для бутербродов, поэтому вряд ли на неё можно было положиться.