Лопари и финны считают, что духи, делающие свое присутствие явным и ощутимым, очень проказливы, но «самые озорливые — духи священников». Поэтому предпринимается все возможное, дабы держать их подальше от живых. Сходство, обнаруживаемое между этим смутным народным инстинктом и мудрыми выводами некоторых величайших философов и даже современных ученых, удивительно. «Почитайте духов — и держите их на расстоянии», — сказал Конфуций за шесть столетий до Рождества Христова. Девятью столетиями спустя Порфирий, знаменитый антитеург, описывая природу различных духов, выразил свое мнение о духах умерших людей, сказав, что он не знал такого зла, на которое не были бы способны эти опасные демоны. А в наш собственный век барон Дюпоте, каббалист и величайший магнетизер современности, в своей работе «La Magie Devoilee» предупреждает спиритов, чтобы они не тревожили мертвых. Ибо «вызванная тень может прилепиться к вам, преследовать и впоследствии все время оказывать воздействие; и мы сможем умиротворить ее, лишь заключив договор, который свяжет нас с нею вплоть до самой смерти!»
Но все это — лишь частные мнения; сегодня нас больше волнует вопрос: как могла вера в загробную жизнь так укорениться в каждом из последующих веков, несмотря на вкропившиеся в нее преувеличения, если она является лишь туманной и нереальной концепцией интеллекта, возникшей у «примитивного человека». Изо всех мужей науки единственный удовлетворительный ответ дал профессор Макс Мюллер в «Introduction to the Science of Religion», хотя он и не щадит усилий, дабы представить в своем труде эту веру как обычное «суеверие». Но нам придется примириться с его выводом, за неимением лучшего. К более удачному решению он сможет прийти, лишь переступив границы сравнительной филологии и смело вторгнувшись в область чистой метафизики; короче говоря, следуя тропою, запрещенной точной наукой. Одним ударом он рубит гордиев узел, который Герберт Спенсер и его школа так сильно затянули под колесницей «Непознаваемого». Он показывает нам, что «существует философская дисциплина, исследующая условия сенсуалистического, или интуитивного, знания», а также «другая философская дисциплина, исследующая условия рационального, или концептуального, знания», а затем дает определение третьей способности –
…постигать Бесконечное не только в религии, но во всем сущем — силы, не зависящей от чувства и рассудка, силы, в определенном смысле противоречащей чувству и рассудку, но тем не менее очень реальной силы, существующей с сотворения мира; ни чувство, ни рассудок не в состоянии одолеть ее, в то время как она способна победить и рассудок и чувство.
Интуиция, всецело лежащая за гранью понимания наших современных биологов, вряд ли может быть описана лучше. И тем не менее, заканчивая свою лекцию о магических обрядах китайцев и их храмах поклонения духам предков, наш великий филолог замечает: «Это происходит постепенно; все начинается с возложения на могилу цветка, а заканчивается поклонением духам…»