Примечание редактора к статье «Камалока и отношение эзотерической доктрины к спиритуализму»
[В этой статье А. П. Синнетта есть следующая сентенция: «Борьба… происходит в сфере (или состоянии) существования, непосредственно примыкающей к нашему физическому состоянию, — в камалоке… заканчиваясь отрывом пятого принципа — человеческого Эго».
К ней Е. П. Блаватская и сделала свое замечание].
Слово «отрыв» кажется неудачным выражением, поскольку предполагает мысль об отдельной сущности, в то время как обсуждается только принцип. «Возвышенные качества» пятого принципа в течение периода жизни личности эволюционируют в силу его более или менее близкого уподобления шестому, благодаря развитию или, точнее, одухотворению интеллектуальных возможностей, сосредоточенных в Манасе (пятом), со стороны Буддхи. В ходе борьбы, о которой идет речь, когда духовная монада, стремящаяся войти в состояние дэвакхана, подвергается процессу очищения, происходит следующее: личное сознание, которое и составляет персональное Эго, должно освободиться от каждой земной крупицы грубого материального налета, прежде чем станет способным жить «в духе» и как дух.
Поэтому, в то время как высшее сознание со всеми его благородными высшими чувствами — такими, как бессмертная любовь, доброта и все качества божественности в человеке, даже в их латентном состоянии — притягивается, следует за монадой и поглощается ею, тем самым наделяя ее — являющуюся неотъемлемой частью мирового сознания, не имеющую вследствие этого собственного сознания — личным самосознанием, остатками наших земных мыслей и забот, «материальные вкусы, чувства и склонности» скрываются в оболочке. Это, так сказать, чистый фимиам, дух пламени, освобождающийся от золы и пепла зажженного огня. Поэтому слово «отрыв» вводит в заблуждение.
«Душа, нагруженная неудовлетворенными желаниями», останется «связанной с Землею» и будет страдать. Если желания пребывают на чисто земном плане, отделение все-таки может произойти, и блуждать будет одна оболочка; и если это какой-то акт справедливости и благодеяния — такой, как исправление ошибки, то он может совершиться через видения и сны: дух внушаемой личности увлекается в дух дэвакхана и через его ассимиляцию наставляется и направляется кармой на исправление ошибки. Но ни в коем случае для «живущих друзей» нехорошо и непохвально вызывать к общению призраков — будь то оболочки или сущности. Ибо вместо того, чтобы «сгладить путь их духовного развития», они затрудняют его. В давние времена медиумы adyta, сивиллы, оракулы и ясновидящие действовали под руководством посвященного иерофанта. В наши дни посвященные жрецы или Адепты недоступны, и некому руководить слепыми инстинктами медиумов, выступающих рабами еще более слепых сил. Древние знали об этом гораздо больше нас. Должна же существовать веская причина, из-за которой все древние религии запрещают сообщение с мертвыми как преступление. Пусть индусы всегда помнят, что говорит об этом «Атхарваведа», а христиане — запрет Моисея. Субъективный, чисто духовный «медиумизм» — единственно безвредный и часто облагораживающий дар, который мог бы развивать каждый.
Замечание к статье «Письма об эзотерической философии»
Различных посмертных состояний гораздо больше, чем разновидностей человеческих жизней на нашей земле. Как замечено ниже, не все непременно становятся пишачами, или привидениями. Жертвы несчастных случаев, как правило, избегают этого проклятия, в притягивающий поток попадают только те, кто умер, обуреваемый какой-нибудь всепоглощающей земной страстью, то есть эгоисты, которые никогда не думали ни о ком, кроме собственной персоны. Застигнутые смертью в момент удовлетворения — реального или воображаемого — какой-либо преобладающей в их жизни страсти, они продолжают испытывать еще более обостренную жажду наслаждения, ибо желание остается неудовлетворенным даже после полной его реализации; такие души не могут преодолеть земного притяжения, чтобы ожидать часа освобождения в счастливом неведении и полном забвении. Среди «самоубийц», к которым определение автора подходит в полной мере, есть такие, кто наложил на себя руки, чтобы избежать земного правосудия или под влиянием угрызений совести после совершения преступления. Законы природы не могут нарушаться безнаказанно, колесо неумолимой причинной связи между поступком и следствием совершает свой полный оборот, но уже в мире следствий — в камалоке; и каждое преступление получает там адекватное наказание неисповедимыми путями, даже для поверхностного описания которых потребовались бы многие тома.