Для истинного теософа нет никакой иной мудрости, кроме первой. И если бы такой теософ смог подсказать тогда Павлу, что эта мудрость доступна только «совершенным», то есть посвященным в ее тайны или, по крайней мере, знакомым с азбукой священных наук! Но как бы ни была велика его ошибка и какой бы преждевременной ни была его попытка посеять семена истины и вечного знания на невозделанной почве, все же его намерения были добрыми, а мотивы — лишенными эгоизма, потому он и был побит камнями. Ведь если бы он проповедовал какую-нибудь блажь собственного сочинения или же делал бы это ради личной выгоды, разве стал бы кто-то изгонять его и преследовать, когда вокруг плодились сотни разных лживых сект и безумных «обществ», чуть ли не ежедневно устраивавших свои «сборища»? Но он отличался от всех остальных. Хотя и осторожно, но он все же говорил не о «мудрости мира сего», но об истине, или о «скрытой мудрости… которой никто из властей века сего не познал» (1 Кор., II, 6–9) и тем более не могут знать архонты нашей современной науки. Что же касается «психической» мудрости, которую Иаков определил как земную и дьявольскую, то она существовала во все века, со времен Пифагора и Платона, когда на одного philosophus приходилось девять sophistae, и до наших дней. Эту мудрость наш век приветствует и, надо признать, может с полным правом претендовать на обладание ею. Более того, для того чтобы примерить новую одежду, не требуется много времени и сил, а толпа никогда не отказывалась вырядиться в павлиньи перья, если ей предоставлялась такая возможность.
Однако настало время подвергнуть используемые нами термины анализу, и начнем мы со слов из «Книги Иова», которая представляет собой глубокомысленную аллегорию кармического очищения и посвятительных обрядов: «Но где истинная премудрость обретается? и где место разума?» И ответим его же словами: «В старцах мудрость, и в долголетии разум». (Иов, XXVIII, 12, XII,12).
Нам следует остановиться на этом сомнительном термине, на сей раз снабженном эпитетом «древний», который также нуждается в объяснении. Ортодоксальные церкви дают этому определению, вложенному в уста Иова, одно истолкование; каббалисты — совершенно иное; а гнозис оккультистов и теософов придает ему свое собственное значение, то самое, которое он имел в оригинальной «Книге Иова» — до-Моисеевом сочинении, признанном трактате о Посвящении. Так, каббалисты связывают определение «древний» с проявленным Словом, или Логосом (Дабар) вечно скрытого и непознаваемого божества. Даниил, описывая одно из своих видений, тоже употребляет этот термин, говоря о Яхве — двуполом Адаме Кадмоне. Служители церкви связывают его с антропоморфным Иеговой — «Господом Богом», как звучит его имя в переводе Библии. Восточные оккультисты используют этот мистический термин, только говоря о перерождающемся высшем Эго. Поскольку божественная Мудрость рассеяна по всей безграничной Вселенной, а свет Атмы может пребывать только в нашей высшей Сущности, которая является составной частью Вселенной, вечной и в то же время индивидуальной. То есть речь здесь идет об интеллектуальном принципе, о проявлении бога внутри каждого разумного существа, или о нашем высшем Манасе в его соединении с Буддхи. Именно этот совокупный свет и есть «Мудрость, нисходящая свыше», и, когда он нисходит на личностное эго, последнее становится «чистым, умиротворенным, кротким». Отсюда и утверждение Иова, что «мудрость — в старцах», то есть с Буддхи-Манасом. Ведь только божественное Духовное Я — вечно и продолжает оставаться самим собой, переходя от рождения к рождению, в то время как те «личности», в которых оно поочередно пребывает, мимолетны и меняются, как калейдоскоп картинок в волшебном фонаре. Именно это Духовное Я как раз и является тем «старцем», поскольку, как его ни назови — София, Кришна, Буддхи-Манас или Христос, оно по-прежнему будет оставаться первенцем Алайя-Махата, Вселенской Души и Разума Вселенной. Следовательно, эзотерически слова Иова должны звучать так: «В старцах (высшем Эго человека) — [есть] мудрость, и в долголетии — (во множестве его перерождений) разум». Никто из людей не в силах постичь истинную и окончательную Мудрость в течение одной жизни; и каждое новое рождение, все равно, рождаемся ли мы для радостей или для страданий, — это еще один урок, который дает нам строгий, но всегда справедливый учитель — кармическая жизнь.