План был подробно разработан заранее, и как только полицейский патруль обогнул виллу, Чезаре выскользнул из-за миртовой ограды и бесшумно перебежал к дому. Притаившись здесь в ожидании условленного сигнала, он вдыхал аромат ночного сада и пытался представить себе то, что происходило в самом доме, прислушиваясь к долетавшим до него звукам и голосам. Жизнь богатых и знатных всегда представлялась ему какой-то неведомой сказкой, вблизи он еще ни разу не видел ее. Однажды они с Риччо были в кинотеатре, где показывали фильм о жизни богатых американцев. Картина произвела на него сильное впечатление. Там была сцена праздника в доме миллионера, но то была Америка, а как они, эти богатые, живут здесь?
Легкий стук наверху подсказал, что открыли жалюзи: пора было приниматься за дело. Чезаре должен был вскарабкаться по стволу старой глицинии и добраться до окна кабинета, которое Риччо распахнул для него.
План, простой, но хорошо продуманный, был составлен не каким-нибудь мелким воришкой из квартала Ветра, а человеком, уважаемым в этом знаменитом воровском квартале. Его звали Альфредо Брина, по прозвищу Артист, поскольку он водил знакомство с художниками и артистами и манерами своими походил на них. Несколько лет он прожил во Франции, которую вынужден был покинуть из-за какой-то истории, связанной с женщинами и азартными играми. Артист раздобыл для Риччо форму официанта из ресторана «Савиньи», обслуживающего банкет. В кармане у парня лежал точный план дома и, смешавшись с толпой, ему нетрудно было добраться до графского кабинета, чтобы открыть окно. Сняв картину, висящую прямо над камином, тому предстояло исчезнуть через то же окно. Это было все, что требовалось от них в обмен на десять банковских билетов по сто лир.
Взобраться наверх не представляло особого труда. Чезаре вскарабкался по фасаду палаццо Спада до второго этажа почти так же легко, как лазил в садах за фруктами или птичьими гнездами на деревья. Страха при этом он не испытывал. Он был не из тех, кто колеблется или трусит — решившись на что-то, он шел всегда до конца.
Дотянувшись до окна, он бесшумно перемахнул через подоконник и оказался в темном кабинете. Не дожидаясь его, Риччо в костюме официанта уже выскользнул в коридор, чтобы как можно быстрее убраться из этого дома. Глазами, привыкшими к лунному свету, Чезаре тут же выделил висящую над камином картину, но чуть помедлил, чтобы осмотреть кабинет. Аромат глицинии, которая второй раз зацвела в августе, перебивался здесь приятным запахом старинной мебели, роскошных книг в сафьяновых переплетах, добротной кожи, навощенного паркета и хорошего табака. Это был свойственный богатым домам дух — благородства и хорошего вкуса.
Легким шагом Чезаре подошел к висевшей над камином картине, срезал ее с крючка перочинным ножом и осторожно, чтобы не испортить, вынул холст из резной деревянной рамы. Холст он спрятал под рубашку, как лист газеты, который подкладывают иной раз под свитер, чтобы защититься от холодного ветра зимой.
Оживленный шум праздника, музыка, говор, прерываемые веселым смехом, доносились до него из-за закрытой двери. В любой момент кто-нибудь мог войти, но это не лишало его спокойствия. Эта непоколебимая выдержка перед лицом опасности, перед лицом власти и закона — и даже перед лицом самой смерти была свойственна ему от рождения. И чем рискованней было дело, за которое он брался, тем хладнокровней он действовал, тем яснее была его голова. Эта его черта больше всего поражала других, вызывая глубокое уважение. Все можно учесть, все просчитать: и силу, и интеллект, и все прочие свойства человека, но непредсказуем тот, кто готов поставить на карту все. Чезаре любил жизнь, любил свободу, любил свою семью и друзей, но временами вел себя так, словно ему нечего было терять.
Пора было уходить, но в этот миг что-то блеснуло в лунном свете на каминной доске, и этот неожиданный блеск привлек его внимание. Чезаре подошел и дотронулся подушечками пальцев до небольшой хрустальной шкатулки для драгоценностей. В ней была какая-то голубоватая коробочка, слабо искрившаяся в свете луны. Никогда не видел он предмета прекраснее. Он хотел открыть шкатулку, но она оказалась заперта. Тогда он вытащил свой перочинный нож, всунул лезвие под самую крышку, и шкатулка открылась без особого труда. Чезаре тут же завладел этой сказочной коробочкой и сжал ее на миг в кулаке, прежде чем засунуть в карман.