Я прикусила губу, мои попытки выглядеть равнодушной растаяли под чувством вины.
– Простите. Когда я это предлагала, то совершенно забыла о дате визита. Но это и меня застало врасплох.
– Вот как? Моя матушка говорила, что вы весьма усердно учились сегодня.
Он сложил руки на груди и прислонился боком к стене, словно наша встреча была делом обычным, повседневным, словно он прекрасно меня знал.
– Усердно – да. Но хорош ли результат? Это пока неясно. – Я поплотнее запахнула на себе пеньюар. – Я никогда не славилась при дворе острым умом. И если я об этом забываю, Делия Грейс мне напоминает. Или мои родители. Но ваша матушка и Скарлет были сегодня очень терпеливы со мной. Наверное, им снова следует прийти завтра, то есть сегодня, так мне кажется.
– Могу им сказать, если хотите.
– Передайте им также, что я переехала.
– Переехали? За один день?
– За один час. – Я пригладила волосы и нервно сглотнула, стараясь, чтобы наполнявшее меня раздражение не чувствовалось в голосе. – Король Джеймсон вечером переселил меня в покои королевы. Думаю, даже мои родители еще не знают об этом. И я понятия не имею, как воспримет такое тайный совет, когда новость разлетится по дворцу. – Я крепко потерла лоб, пытаясь согнать с него тревожные морщинки. – Он пожелал, чтобы я вошла в образ до приезда короля Квинтена. Мне принесут драгоценности, и он упоминал о каких-то новых платьях… И я вдруг оказалась в новых покоях… для меня это уже слишком, – призналась я.
– Но разве вы не этого хотели? Вы станете самой обеспеченной женщиной во всем королевстве.
– Знаю. – Я вздохнула. – Только я не уверена, что… – Я осеклась.
Я и так чересчур много сказала Сайласу. Он ведь был незнакомцем и иностранцем. Кто он такой, чтобы расспрашивать о моей жизни? Но в то же самое мгновение я осознала, что именно с ним я скорее поговорила бы о своих тревогах, чем с кем-нибудь еще, даже с людьми, которые действительно должны знать обо мне все.
– Наверное, дело не в подарках, которые я получаю, а в скорости, с какой они появляются. Вы совершенно правы, у меня есть все, чего только я могла пожелать, и даже больше.
Его улыбка казалась теперь не такой искренней, как раньше.
– И хорошо.
Я почувствовала, что наша беседа подходит к концу, но не была к этому готова. И я быстро сменила тему:
– А как вы устроились? Вам нравится в Короа?
– Я знал заранее, – усмехнулся Сайлас, – что здесь у еды будет другой вкус, и что воздух будет пахнуть по-другому, и что здесь другие законы. В прошлом, когда приезжал сюда, я всегда был уверен, что вернусь домой. Я не хочу выглядеть неблагодарным. И я признателен его величеству за то, что он позволил нам остаться, признателен по многим причинам, которые даже не могу назвать. Но время от времени мне становится грустно, ведь я никогда больше не увижу Изолт.
Я слегка наклонила голову и смягчила тон, поощряя его не падать духом.
– Но вы наверняка сможете там бывать время от времени. Там ведь у вас остались родные, да?
Сайлас чуть заметно улыбнулся:
– Остались. И я по ним скучаю. Но когда завтра я увижу короля Квинтена, то очень надеюсь, что это будет в последний раз в моей жизни.
В его словах прозвучало нечто такое, от чего меня пробрало холодом, и я вдруг поняла: они странным образом похожи на то, что говорил Джеймсон.
– Если он так ужасен, мне бы тоже хотелось больше с ним не встречаться. И чтобы ваша семья была счастлива, живя в Короа.
– Спасибо, миледи. Вы настоящая драгоценность, как все о вас говорят…
Я хотела сказать ему, что, насколько мне известно, никто, кроме Джеймсона, драгоценностью меня не считает. Но с его стороны это было так благородно, что не стоило все портить.
Сайлас убрал за ухо прядь, выбившуюся из связанных шнурком волос, и я сообразила, что эта прядь короче, потому что ее обрезал Джеймсон, и теперь она не желала подчиняться. И еще лишь сейчас я осознала, что, когда к его лицу был поднесен меч, Сайлас даже не моргнул.
– Что ж, мне, пожалуй, пора, – сказал он. – Не хочу вас задерживать.
– А кстати, что вы здесь делали? – быстро спросила я, поскольку мне не хотелось, чтобы он уходил, не сейчас. – Ваше жилище в замке довольно далеко отсюда.
Он показал вверх:
– Как я уже говорил, мы в Изолте великие мыслители, но не великие творцы. А здешнее искусство, архитектура… в них есть нечто особенное. Я бы объяснил, если бы мог, но у меня нет подходящих слов. – Он оглянулся на окна. – Мне нравится смотреть, как свет проникает сквозь эти стекла. Это… успокаивает.