– Весьма дипломатично, полагаю, – немного подумав, ответил Джеймсон.
Я сморщилась, слегка разочарованная такой оценкой.
– Я считаю, что это мило и сентиментально.
– Ах, Холлис, у вас такой простой взгляд на жизнь! – засмеялся Джеймсон. – Хотелось бы и мне иметь такой же.
Схватка началась, и я быстро поняла, что Сайлас был прав: он куда лучше ковал мечи, чем владел ими. Но я все равно все сильнее и сильнее сдвигалась вперед на сиденье, желая, чтобы он каким-то чудом одержал победу. Его ноги двигались неуклюже, но он размахивал мечом увереннее, чем его противник, который, так уж вышло, надел синий цвет.
Зрители кричали и ухали при каждом ударе, а я поднесла ладонь к губам в надежде, что если Сайлас не победит, то хотя бы уйдет с поля без раны. Если Джеймсон участвовал в рыцарских поединках, я никогда не тревожилась за него. Видимо, потому, что он уверенно сидел в седле, или я просто верила, что для него проигрыш невозможен.
Понимая, что шансы проиграть или получить ранение равны, я тревожилась все сильнее. Но потом моя надежда на то, что с Сайласом ничего плохого не случится, ожила, так как я заметила блеск золотой ткани, выглядывавшей из его рукава.
Он поднял мой платок. Мое сердце забилось еще быстрее при мысли, что он принял мою благосклонность и теперь платок как бы стал его собственным. Я покосилась на Джеймсона, боясь, не заметил ли он чего… И сказала себе, что даже если и заметил, многие леди вплетали в свои платки золотые нити. И все равно это было волнующим и очаровательным секретом.
Сайлас и его противник наступали и отступали, и каждый отказывался сдаться. Но после одной из самых длинных схваток на мечах, какие я только видела, все закончилось тем, что рыцарь в синем сделал несколько неверных шагов и Сайлас изо всех сил ударил его мечом по спине. Противник упал в грязь, схватка закончилась.
Я вскочила, приветствуя его что было сил и оглушительно хлопая в ладоши.
Джеймсон тоже встал.
– Вы, должно быть, всерьез переживали за этого рыцаря, – сказал он.
– Нет, милорд! – крикнула я сквозь воцарившийся шум. – Я поддерживаю дипломатию!
Джеймсон расхохотался и помахал Сайласу, подзывая его:
– Отличное выступление, сэр! И я одобряю ваше… заявление.
Сайлас снял шлем и поклонился королю:
– Благодарю вас, ваше величество. Для меня было честью сражаться сегодня.
Король Квинтен несколько раз моргнул, желая удостовериться, что он видит то, что видит, а потом, разъяренный, вскочил:
– Почему на вас нет никаких цветов? Где ваш синий?
Джеймсон повернулся к нему:
– Он теперь короанец.
– Ничего подобного!
– Он сбежал из вашей страны, чтобы найти убежище здесь. И поклялся мне в верности. И все же, не желая оскорбить вас, не надел ничьи цвета. А вы принимаете это на свой счет и стыдите его?
Квинтен ответил негромко и зловеще:
– Мы с вами оба прекрасно знаем, что он никогда не станет настоящим короанцем.
Посмотрев мимо них, я заметила, что королева Валентина держится за живот, а ее взгляд лихорадочно мечется между Квинтеном и Джеймсоном. До сих пор она, похоже, не считала нужным из-за чего-то нервничать, но сейчас ее явно сильно тревожил возможный поворот событий. Я не хотела этого видеть, и, как я поняла, она тоже.
– Идемте со мной, ваше величество. Вам не стоит сильно волноваться.
Я увела Валентину вниз по ступеням, в тень за королевской ложей. Мы все еще слышали голоса Джеймсона и Квинтена, но слов теперь было не разобрать.
– Короли, а? – шутливо произнесла я, стараясь снять напряжение.
– Думаю, прежде всего они мужчины, – откликнулась Валентина, и мы обе засмеялись.
– Могу я вам что-нибудь принести? Воды, какой-нибудь еды?
Она покачала головой:
– Нет, я просто хотела уйти от ссоры. Его величество очень легко расстраивается, а я предпочитаю держаться подальше от всего этого.
– Я переживаю за того рыцаря. Мне кажется, он хотел как лучше.
– Сайлас Истофф. – Валентина уставилась в землю. – Думаю, он единственный, кто всегда хочет лучшего.
Это было забавно. Я понимала, что Сайлас знает королеву, но не думала, что и она его знает.
– А он уже поступал в таком роде прежде?
– Не совсем так. Я несколько раз заставала его за разговорами, когда он пытался убедить собеседника посмотреть на предмет спора с другой стороны. Он просто хочет, чтобы люди думали.
– Я не слишком хорошо его знаю, но это похоже на правду, – кивнула я.
На ступенях зазвучали шаги, появился Квинтен, опиравшийся на трость. Он утащил свою жену прочь с такой скоростью, что я даже не успела присесть в реверансе. Почти сразу вслед за ним из ложи спустился Джеймсон, явно рассерженный.