Салливан тихонько вышел за дверь. Если бы кто-нибудь взял на себя труд присмотреться, то не смог бы не заметить, какой это милый человек. Да, обычно он предпочитал существовать в собственном мире, но и другим всегда готов был дать возможность уединения. Просто на всякий случай.
– И что ты хотела узнать?
Я вздохнула:
– Ты помнишь, как мне довелось познакомиться с Валентиной?
– Конечно! – засмеялся Сайлас. – И я помню, как ты совершила чудо, потому что при дворе Изолта никто – я утверждаю: никто – не мог заставить ее улыбнуться, а тем более разговориться.
– Наверное, тогда это выглядело достижением… Но я не уверена, понимаешь ли ты, как мы с Валентиной сблизились после разговора.
Сайлас приподнял брови, всматриваясь в меня:
– Я понял. Мне ужасно хотелось просто поговорить с тобой, а потому я видел, как ты тревожилась за нее, но думал, это недолгая дружба.
– Знаю, – скривилась я, – что вы и королевская семья вовсе не в дружеских отношениях.
– Ты и половины всего не знаешь.
– И тем не менее я беспокоюсь о Валентине. Она доверила мне чрезвычайно важные тайны.
– Например?.. – скрестив руки на груди, прищурился Сайлас.
– Она только что потеряла ребенка, – вздохнула я. – И это уже третий.
– Ты уверена? – Сайлас замер с разинутым ртом.
– Да. Когда она была здесь, она под строжайшим секретом рассказала мне о двух первых, а теперь написала и о третьем. Я очень беспокоюсь за нее.
Сайлас нервно провел пальцами по волосам:
– Трое… Я должен рассказать отцу.
– Нет! – воскликнула я, протягивая к нему руки. – Я обещала ей сохранить это в тайне, и она мне поверила. А тебе говорю все это лишь для того, чтобы объяснить мою весьма неразумную просьбу.
– Какую именно?
– Ты… Мы не могли бы в ближайшее время съездить в Изолт?
– Холлис! – На лице Сайласа отразился ужас, голос прозвучал глухо.
– Ненадолго! Я знаю, что Валентина совершенно одинока и очень боится, что король может с ней развестись… или того хуже, ну, теперь, когда она потеряла третьего ребенка. Мне хочется, чтобы она знала: у нее есть подруга.
– Так напиши ей.
– Это не то же самое! – возразила я.
Сайлас покачал головой, отвернувшись от меня и уставившись на огонь.
– Я смирился с тем, что не смогу дать тебе такую же жизнь, какая была у тебя в замке…
– Мне не нужна та жизнь! – перебила его я.
– И я пообещал самому себе, что до тех пор, пока это в моих силах, я дам тебе все, о чем только ты попросишь… – Он подошел ближе ко мне, понизил голос. – Но Изолт – опасное место для моей семьи. Король нам не доверяет, а мы не уверены, что Темнейшие Рыцари потерпят даже наш короткий визит. И видит Бог, это ведь именно я убедил родных наконец бежать… Я не могу вернуться туда. Не сейчас… а возможно, и никогда.
Я опустила голову, но постаралась не выглядеть слишком разочарованной. Наше бегство создало куда больше проблем, чем я предполагала, и меня тревожило, что, желая привнести в жизнь Сайласа что-то хорошее, я лишила его многого. И я не хотела, чтобы у него возникли из-за меня новые проблемы.
– Ты прав. Извини. Я напишу Валентине и постараюсь этим утешиться.
Он поцеловал меня в лоб:
– Мне очень неприятно отказывать. Но прямо сейчас мы должны посвятить время самим себе, началу нашей жизни. – Он улыбнулся. – У меня такое чувство, словно я ждал тебя несколько веков.
– Ну, теперь немного осталось, сэр.
– Теперь осталось совсем немного.
Он улыбнулся, и все снова стало хорошо. Я дождаться не могла, когда наконец стану Истофф.
– Кстати, – заметила я, собираясь уже возвращаться в дом. – Делия Грейс, которой король подарил новое платье, слышала сплетню о том, что я выхожу замуж, и она очень обеспокоена тем, правдивы ли такие слухи.
Сайлас весело рассмеялся:
– Не сомневаюсь. Сообщи ей, что ты на самом деле сбежала с какими-то цыганами. Ой, нет! Напиши, что ты стала монахиней в Катале и живешь теперь в пещере. У меня есть инструменты, мы могли бы высечь твое письмо на камне!
– Если найдем достаточно большой.
Я пошла к дому, размышляя над письмом к Валентине, желая написать ей что-нибудь такое, что ободрит ее. И я догадываюсь, что прямо сейчас Делия Грейс вполне может вышагивать по своей комнате, гадая, вышла я уже замуж или нет.
Но, кроме всего этого, я должна была сегодня обдумать и написать только одно письмо.
Благословенные матушка и отец!
Простите меня. Я знаю, что разочаровала вас не только тем, что отказалась выйти замуж за короля, но и тем, что вы напрасно тратили на меня усилия много лет подряд. Я редко вела себя так, как вы от меня ожидали. Иногда просто в силу своего характера, но остальные поступки я и объяснить не могу. Я не ставила себе целью быть непокорной. Я лишь хотела во всем находить радость, а это трудно, если приходится сидеть неподвижно и молчать. Приношу свои извинения за то, что подвела вас.