– Они до сих пор пользуются тем, что Квинтен из собственного высокомерия, похоже, ни во что не ставит женскую линию. Осмелюсь предположить, в итоге это послужит к нашей выгоде, – задумчиво сказала леди Истофф, хотя меня это нисколько не успокоило.
– Мне все равно кажется, что это опасно, – проворчала я, складывая руки на груди. – Не затруднит ли вас подумать…
– Простите, мистрис, но для вас доставили посылку, – сообщила Хестер, двигаясь с обычной своей милой неторопливостью. – Она довольно тяжелая, стоит у входа.
– Тяжелая?
Хестер кивнула, а мы с леди Истофф переглянулись.
– Спасибо, Хестер. У парадной двери?
– Да, мистрис.
Я спустилась вниз, и леди Истофф за мной. Я еще не совсем привыкла к тому, что в Варингер-Холле меня называли «мистрис». Это казалось еще одной ношей, которую мне пришлось нести, а я не думала, что могу выдержать так много.
– Ха! – воскликнула леди Истофф. – Не такая уж она и большая. Так почему же тяжелая?
Небольшой сундучок поставили на круглом столе, на котором мои родители обычно размещали цветы, а на сундучке лежало письмо. Я протянула руку, чтобы взять его.
– Ох!.. – тут же выдохнула я, и мои руки мгновенно задрожали.
– Что такое?
– Печать. Королевская печать. – Я судорожно сглотнула. – Это от короля Джеймсона.
– Хочешь, я прочитаю? – предложила леди Истофф.
– Нет… – Я колебалась. – Нет, я сама…
Сломав печать, я развернула письмо и увидела знакомый почерк. Сколько раз я получала записки, написанные этой самой рукой!
Моя дорогая Холлис!
Хотя Вы можете думать, что это невозможно после всего того, что произошло между нами, я был чрезвычайно расстроен вестью о гибели Вашего жениха и родителей. Все, что причиняет горе Вам, причиняет горе и мне, и я пишу, чтобы выразить Вам мое глубочайшее сочувствие.
Поскольку теперь Вы принадлежите к мелкопоместному дворянству, то, конечно же, имеете право на ежегодную ренту. Опираясь на надежду и предположение, что Вы проживете еще не меньше пятидесяти лет, я решил выплатить Вам всю сумму сразу, как знак моего прощения за любые прошлые разногласия и моей нынешней печали.
– Ох, великие боги!
Я придвинула к себе сундучок и открыла его, и мы с леди Истофф одновременно задохнулись при виде горы денег.
– Что это такое?
– Король предлагает мне компенсацию, которая по обычаю выплачивается вдове сквайра.
– Несмотря на то что вы были женаты всего несколько часов? – недоверчиво спросила леди Истофф.
– Я ведь говорила вам, в отношении брака у нас множество разных законов. Думаю, именно поэтому люди по большей части их не знают. Но я вдова… пусть даже Джеймсон называет Сайласа всего лишь моим женихом.
– Даже высказать не могу, насколько это необычно… Но если вспомнить о бесконечном списке обычаев Изолта, то что тут сказать? – Она взяла горсть золотых монет. – Боже, да ты по-настоящему богата, Холлис!
Я вернулась к письму.
Надеюсь, это поможет Вам сохранить привычный образ жизни, которого Вы и заслуживаете как высокорожденная леди и одна из самых прелестных женщин Короа.
Есть еще кое-что, что, надеюсь, принесет Вам немножко радости. Я весьма сблизился с нашей подругой Делией Грейс. Она будет официально сопровождать меня в день солнцестояния, который уже недалеко. Возможно, эти празднества немного отвлекут Вас от грусти. Приезжайте в Керескен и позвольте нам позаботиться о Вас. Из-за потери родителей Вам, должно быть, в особенности одиноко в деревне, а здесь будет очень уютно и удобно.
Холлис, Вы всегда будете занимать в моем сердце особенное место. Умоляю, позвольте мне взглянуть на Вас собственными глазами, увидеть, что Вы снова счастливы. Это бы меня весьма порадовало. Надеюсь на скорую встречу.
Ваш преданный слуга Джеймсон
– Он еще и приглашает меня ко двору. Прямо сейчас, – сказала я, передавая письмо леди Истофф. – И похоже на то, что он наконец оценил Делию Грейс.
– А! Что ж, это хорошая новость, ведь так?
– Да! – ответила я, хотя и не была уверена, что мой голос прозвучал убедительно, но я не завидовала положению подруги, однако мне трудно было переварить тот способ, каким она все устроила. По крайней мере одна из нас могла получить то, чего мы хотели. – Наверное, хорошо было бы снова с ней повидаться. И полезно во всем разобраться окончательно.
– Тогда, мне кажется, ты должна поехать. Тебе надо отвлечься, к чему-то стремиться, а мы уже скоро уедем. Этот дом прекрасен, но ужасно велик для одного человека.