Анна усмехнулась, качнув головой:
— А вот с меня хватит костюмов и страшилок. Вполне.
Сэм рассмеялся.
— Но ты хотя бы не забудь реферат по истории, — передразнил он.
— Вот именно, — с кривой улыбкой отозвалась Анна. — Иначе мне светит не «неуд», а визит мамы в школу. А она уже предупреждала — если ещё хоть раз…
— Ага, ясно, понял, не смею больше беспокоить, — отступил Сэм, подняв руки в шутливой защите.
Оставшийся день пролетел в полусне: математика, литература, короткий перерыв и снова звонки, шорохи, громкий смех в коридорах. Анна отвечала на автомате, мыслями всё чаще возвращаясь к наброскам в тетради.
Перед тем как подняться в кабинет истории, она ещё раз пробежала глазами по строчкам своего реферата.
«Подготовьте короткий доклад о ведьмовских процессах в Салеме. С фактами».
— С фактами, конечно, — пробормотала Анна себе под нос, поправляя листы.
«Салем, 1692 год. Больше двадцати человек казнены, десятки — обвинены. Истерия. Мракобесие. Но самое странное — многие упоминали голоса. Тени. И тех, кто, по их словам, приходил ночью, сквозь стены. Именно поэтому Салемские процессы до сих пор ассоциируются с нечто большим, чем просто судебные ошибки. Хэллоуин — это не просто праздник костюмов. Это время, когда, по древним поверьям, ткань между мирами истончается. И тогда живые могут услышать мёртвых…»
Она помолчала, вспомнив Адама — он, к её удивлению, спокойно сидел с ней почти целый час, помогая разложить факты по полочкам и не скатиться в «магическую» теорию.
Сегодня у неё истории не было, но она решила отнести доклад заранее. Пока внизу, за стеклянными дверьми спортзала, уже начиналась ярмарка и гремела музыка, Анна поднялась по лестнице, где было всё ещё тихо… В этом крыле школы царила непривычная тишина. Шаги Анны глухо отдавались под потолком, резонируя в пустом коридоре. Мимо кабинетов, за стеклянными дверями которых клубилась пыль и отражалось жёлтое вечернее освещение, Анна шла будто по забытому коридору времени — здесь не было ни смеха, ни костюмов, ни музыки, как внизу. Только тонкий скрип её обуви и шелест листов реферата в руках.
Кабинет истории находился в самом конце. Дверь была приоткрыта.
Анна постучала.
— Заходи, — раздался голос, сухой, ровный.
Мистер Хейл сидел за своим столом — один, как обычно, выпрямленный, будто гвоздём прибитый к спинке стула. В руках он держал старую папку с бумагами, но при её появлении не поднял глаз сразуКабинет был почти таким же как и его хозяин строгие ряды парт, тяжёлые шторы, пропускающие лишь тонкие полоски вечернего света. На стенах — старые карты, пожелтевшие постеры времён Гражданской войны, цитаты известных историков. И тишина.
— Доклад? — всё же спросил он, не глядя на неё.
— Да. По поводу Салема. Я... решила отдать заранее, — Анна подошла ближе, протягивая листы.
Он поднял голову. Взгляд холодный, как и всегда, тёмные глаза будто просвечивали её насквозь.
— Ты всё же решила взять эту тему, — сказал он тихо, почти с усмешкой. — Не самая лёгкая для восприятия.
Анна кивнула.
— Меня... заинтересовало. И кое-кто помог мне с материалом.
Хейл медленно взял работу, положил на край стола. Пальцы у него были длинные, тонкие, с острыми суставами.
— Что ж, посмотрим, — выговорил он и снова опустил взгляд в бумаги.
Анна чуть отступила в сторону, позволяя мистеру Хейлу читать её работу, и машинально огляделась по кабинету. Снова взгляд скользнул по картам, пыльным книгам, аккуратным стопкам бумаг. Всё было слишком ровным, слишком правильным. На краю шкафа у стены стояла рамка. Маленькая, скромная. Почти незаметная. Анна подошла ближе, тихо, на цыпочках. Осторожно повернула рамку к себе.
На фотографии — мальчик лет семи, смеющийся так искренне, что улыбка будто прорывалась сквозь стекло. Его густые тёмные волосы слегка растрепал ветер, он держал отца за руку, а другой рукой махал в камеру. Рядом — женщина в походной куртке, растрёпанные волосы, счастливое лицо. Все трое сияли, как будто это был лучший день в их жизни.Анна прищурилась. Несмотря на беззаботную улыбку, в лице мальчика уже тогда угадывались черты Хейла.
Но больше всего внимание притягивал фон: за их спинами возвышались огромные горы…
— Думаешь, их действительно сжигали просто так? Из-за страха? Или... может быть, они действительно что-то умели?
Анна вздрогнула. Голос прозвучал у неё за спиной неожиданно близко. Она обернулась — Хейл стоял совсем рядом, скрестив руки на груди, взгляд прикован к ней.