— Ну же, подумайте как следует, — добавил он, не глядя на неё.
Анна моргнула, пытаясь собрать в кулак остатки мыслей, но разум не слушался — каждая попытка сосредоточиться расплывалась, как чернила в воде.
— Ах… жаль, — протянул он, вновь останавливая взгляд на ней. — Похоже, я слегка переборщил с дозировкой. Знаешь ли, цветам аконита издревле приписывали особые свойства: их часто использовали в борьбе с оборотнями. — Он скользнул взглядом к Анне, и глаза его хищно блеснули. — Но, как показала практика, и против ведьм это средство работает не хуже.
На его лице вдруг мелькнула тень чего-то похожего на сожаление… или на интерес, — и он, не меняя ровного тона, продолжил:
— Признаюсь честно… вы — самая старшая из них.
Хейл достал с верхней полки одну из колб — стекло было мутным, а внутри лениво колыхалась густая чёрная жидкость, поглощая свет.
— Это были вы…,—чуть ли не шепотом произнесла она стараясь прояснить сознание.
Хейл медленно повернулся к столу, на котором лежал изношенный блокнот, и открыл его на потрёпанной странице. Взгляд его блуждал по корявым записям, будто выискивая нужную строчку. Затем он вернулся к колбе с чёрной жидкостью, поднял её к свету — внутри что-то лениво двигалось, словно живое.
— Это не займет много времени, — спокойно произнёс он, — в конце концов, я в себе уверен... — сделал паузу, словно наслаждаясь моментом, — но всё же будем действовать по правилам. Не могу же я просто так... — он усмехнулся собственной мысли,— Впрочим не важно конец один и тот же.
Затем медленно достал из-под стола небольшую деревянную коробочку. Ее поверхность была потёрта и покрыта тонкими трещинами. Хейл осторожно открыл крышку — внутри лежали аккуратно уложенные инструменты: иглы разных размеров, пучок тонких перьев и маленький флакон с прозрачной жидкостью, мерцающей в тусклом свете лампы.
— По правилам…— его голос стал тише, — мы должны убедиться, что метка настоящая. И для этого... — он снова посмотрел на неё, — потребуется немного боли и немало терпения.
Анна ощутила, как холод пробежал по её спине.
— Нет.— она попыталась отстраниться, но ничего не вышло.
Он подошёл к Анне медленно и уверенно, как охотник, уже держащий добычу в силках. Она попыталась отвести взгляд, сжать кулаки, сопротивляться — но тело не слушалось. Руки и ноги лежали безвольно, словно принадлежали кому-то другому.
Хейл наклонился ближе, холодным взглядом скользя по её коже. Его внимание зацепилось за кольцо на тонком пальце. Камень вспыхнул зловещим алым светом, и Хейл, прищурившись, осторожно снял украшение оно тут же угасло. Некоторое время он разглядывал его с любопытством, словно оценивая скрытую силу, а затем небрежно засунул кольцо в карман куртки и продолжил начатое.
Сначала медленно провёл пальцами по линии шеи, ощупывая каждый сантиметр. Его движения были точны, почти хирургичны. Он касался ключиц, слегка прижимал пальцы к выпуклостям костей, задерживался на родинках и светлых пятнах кожи, будто проверяя их под невидимым светом. Внезапно он замер. В уголке губ мелькнула едва заметная, хищная тень удовлетворения. На её запястье, бледный и неуловимый, словно отпечаток из другого мира, проступал слабый след ладони.
— Интересно, — тихо произнёс он, будто делал пометку для себя. — Нашел быстрее, чем в прошлый раз.
Он достал из узкой, тёмной коробочки тонкую иглу — длинную, как шип ядовитого насекомого. Кончик блеснул, когда Хейл обмакнул его в густую, чёрную жидкость, которая вязко тянулась, словно старая смола.
Анна едва сдержала вздох. Парализованное тело не подчинялось, но в груди разгоралось пламя страха. Хейл коснулся иглой её кожи. Острая боль пронзила запястье, но через миг она исчезла, оставив после себя глухое онемение. След не дрогнул, не отозвался болью — и этого было достаточно.
— Отлично, — ровно сказал он, убирая иглу и делая пометку в чёрном блокноте.
— Зачем… вы это делаете? — Анна собрала последние силы, чтобы выговорить слова.
— Проверка, — он поднял глаза, удивлённо, почти осуждающе. — Вы что, не прочли материалы, которые я вам дал? Разочаровываете меня, Анна. Мне казалось, вам нравились мои уроки…
Он вздохнул — тихо, но с таким холодом, что воздух в комнате будто стал тяжелее.
— Что ж… тогда проведём последний урок.
Хейл выпрямился, убрав иглу и закрыл коробочку так, будто прятал реликвию. Он некоторое время молча наблюдал за Анной, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. Потом его голос зазвучал ровно, почти лекционно: