— Знаете, как раньше проверяли ведьм? — он произнёс это так, будто спрашивал у ученицы правильный ответ. — В Средние века существовал трактат, «Malleus Maleficarum» — «Молот ведьм». Его писали люди, уверенные, что охотятся на порождение зла. Там описывались допросы, пытки, ордали… даже проверка иглой. Всё — в форме, утверждённой церковью.
Анна криво усмехнулась, хотя страх всё ещё стягивал грудь:
— Всё, что там написано — чушь.
— Верно, — без тени раздражения согласился Хейл. — Чушь… и в то же время — ценнейший документ эпохи. Но я не полагался только на него. Мне потребовалось много лет, чтобы собрать правдоподобные сведения. Я читал трактаты не только Европы, но и восточных земель.
Он начал перечислять, и в его голосе появилась странная гордость:
— «Canon Episcopi» — древний текст, где ведьм считали обманутыми иллюзиями дьявола. Записи арабских врачей X века, описывающих женщин, которых обвиняли в “ночных полётах”. Китайские хроники династии Мин, где упоминались колдуньи, якобы управлявшие ветром. Исландские «сейдмастры», о которых писали в «Сагах об Эгиле»… Каждая культура имела свой способ поиска “тех, кто ходит в тенях”.
Анна упрямо подняла взгляд:
— Я не ведьма. И никогда ею не была.
—Не стоит мне лгать, — Хейл покачал головой. — Я слишком долго за вами наблюдал. Сомнений нет.
Он подошёл ближе, так, что его тень полностью накрыла её. Наклонился, и тёплое дыхание коснулось её уха.
— Я знаю, что это были вы, — тихо сказал он. — Те мужчины в переулке… та холодная, дождливая ночь. Я был там, Анна. Я видел, что осталось после вас.
Он отстранился ровно настолько, чтобы она смогла увидеть его глаза — и там не было ни злости, ни гнева, только ледяная уверенность охотника, который считает, что уже загнал добычу в угол.
— Я знаю, как выглядит магия, — его голос стал почти шёпотом, но от этого только тяжелее. — Знаю её запах… и цвет.
Он говорил медленно, будто вспоминал каждую деталь.
— В ту ночь дождь смывал кровь с камней, но не мог смыть то, что пропитало воздух. Магия имеет вкус металла и горечи, и она цепляется к коже, как дым. Я видел её собственными глазами, Анна. Она светилась в темноте, прилипала к стенам, словно туман, и тянулась за каждым моим шагом.
Анна хотела возразить, но слова застряли в горле. Хейл наблюдал за её лицом, словно ждал малейшего признака лжи.
— Вы можете отрицать, — произнёс он ровно. — Но я не охочусь на призраков. Я уже чувствовал это раньше…
Он отстранился, и тень от его фигуры медленно соскользнула с его лица. На секунду в комнате стало тише, чем до этого.
Он закрыл глаза. И снова увидел ту ночь.
Глава 47
Глава 47
1985 год.
Дорога тянулась серебристой лентой сквозь темнеющий лес. Влажный асфальт блестел в свете фар, отражая оранжевые отблески заходящего солнца. В салоне машины пахло сосновой смолой и холодным ветром — окна были приоткрыты, чтобы впустить свежий горный воздух, который Итан всегда любил.
Отец держал руль одной рукой, другой время от времени поправлял старое радио, из которого тихо лился джаз, прерываемый редкими помехами. Мать, устроившись на переднем сиденье, рассказывала что-то вполголоса — её слова смешивались с шелестом шин и мягким скрипом подвески на поворотах.
Сзади, закинув подбородок на спинку сиденья, девятилетний Итан следил, как за окном мелькают тёмные силуэты елей. Лёд на вершинах гор отливал голубым, а облака, зацепившись за пики, казались рваными лоскутами. Он знал — завтра они снова вернутся сюда, может быть, пойдут дальше по тропе к ледяному озеру, куда отец обещал его отвести.
Внутри машины было тепло и безопасно. Каждая мелочь казалась привычной: мягкий хрип голоса отца, тихий смех матери, плед с едва уловимым запахом бензина, который всегда лежал на заднем сиденье. Они часто ездили так — сначала в горы, потом обратно, пока за окнами не сгущался вечер, а дорога не превращалась в узкую чёрную ленту, где фары выхватывали лишь небольшой кусок будущего пути.
Где-то впереди на склоне мигнул дорожный указатель: «Трасса Северного Пика». Поворот, лёгкое ускорение — и машина снова растворилась в шуме ночного леса. Мать улыбнулась, глядя на Итана через зеркало заднего вида:
— Ты сегодня хорошо прошёл тот крутой подъём, сынок. Я горжусь тобой.
Итан слегка покраснел и опустил глаза, стараясь скрыть улыбку.