— Мальчик в сознании… да, травмы лёгкие… — женский голос.
— Родителей… не удалось спасти, — тихо, почти шёпотом.
— С ним нужно работать психологу, — ответил мужской.
Иногда эти голоса смешивались с другими — жёсткими, резкими:
— Как машина вылетела?
— Он говорит… что на дороге кто-то стоял. Но патруль прочесал район — никого.
— И ещё… фиолетовые глаза? Господи, это ребёнок. Он в шоке.
Медсёстры заходили часто. Их шаги были тихими, а взгляды — жалобными. Одна из них гладила его по плечу, улыбалась натянуто:
— Отдыхай, Итан, всё будет хорошо.
Но «хорошо» почему-то звучало неправдоподобно. Он говорил им правду. Что перед машиной стоял человек. Что он исчез, как дым, а потом появился рядом с машиной. Что у него были светящиеся фиолетовые глаза. Но всякий раз, когда он это произносил, взрослые переглядывались. Кто-то записывал что-то в блокнот, кто-то качал головой. Никто не верил.
День выписки был холодным. Его вещи сложили в маленький пакет, и в руках у Итан осталось только это и тонкая куртка. В полицейской машине его отвезли в детский дом. Там пахло старым деревом, пылью и варёной капустой. В коридоре дети разных возрастов смотрели на него исподлобья. Один мальчишка постарше, проходя мимо, нарочно толкнул его плечом, бросив шёпотом:
— Новенький… посмотрим, как долго ты тут протянешь.
Первая ночь была тяжёлой. За тонкими стенами кто-то спорил, кто-то плакал. А он лежал, глядя в потолок, и всё видел перед собой — те глаза в темноте. Прошло несколько недель, прежде чем в детский дом пришёл Виктор. Высокий, в длинном тёмном пальто, с внимательным, но каким-то усталым взглядом. Его улыбка была мягкой, но в ней сквозило что-то… странное.
— Значит, ты Итан, — сказал он, присаживаясь рядом. — Я заберу тебя на время. Посмотришь, как у меня, а там решим.
Виктор показался ему хорошим. Он говорил спокойно, не перебивая, слушал, даже когда Итан осторожно упомянул про фиолетовые глаза. Не смеялся. Только чуть прищурился, словно что-то запомнил. Но в том, как он иногда задерживал взгляд, было ощущение, что Виктор знает куда больше, чем говорит. С того дня Виктор стал для Итан единственным, кому он доверял.
Он не смеялся над его словами, не отмахивался, не говорил, что всё это выдумки. Виктор слушал. Иногда молча, иногда задавая такие вопросы, от которых у Итан по спине бежали мурашки, будто этот человек видел ту ночь его глазами. Он стал тем, кто заменил ему семью. Тем, кто научил выживать, читать чужие мысли по жестам и словам, видеть то, что другие не замечали. Виктор показал, что мир куда больше и темнее, чем можно представить. И что в этом мире, чтобы остаться в живых, нужно самому стать чудовищем.
Глава 48
Глава 48
Анна наблюдала, как тень падала на его лицо. Его глаза устремились куда-то вдаль, будто он провалился в собственные мысли. Она сжала кулак, чувствуя, как сила постепенно возвращается, а туман в голове медленно рассеивается. Времени оставалось слишком мало, поэтому она решила выиграть его.
— Почему вы это делаете? — тихо спросила она. Хейл удивлённо посмотрел на неё, словно забыл, что она всё ещё рядом,— Вы ведь хороший человек.
— Да… — тихо ответил он, — именно поэтому я делаю то, что должен.
Он наклонился к Анне, их взгляды встретились.
— Знаешь, как тяжело знать правду об этом городе и защищать людей от этой скверны? Я знал это с самого детства, но никто не верил, кроме…
— Виктора… — закончила за него Анна. — Это он вселил вам эту чушь? Он ошибался…
Хейл резко встал и направился к шкафу.
— Я знаю, что это он убивал. В его доме нашли улики, всё произошло там.
— Нет, нет, — усмехнулся он, — Виктор знал правду, но у него не хватило сил сделать то, что нужно. Он обучил меня, рассказал о странных событиях. Знаешь, если приглядеться, можно увидеть, как город сочится желчью.
Он сделал долгую паузу, словно прислушиваясь к самой тишине, которая тянулась из углов комнаты, густая и вязкая, как старое масло. Казалось, она пропитывала стены, шевелилась в тенях и незримо давила на грудь.