Но едва он достиг верхней площадки, что-то холодное, словно железный зажим, сомкнулось на его щиколотке. Он упал на колени, ударившись о край ступени, и резко обернулся. Анна стояла на лестнице ниже, но тянулась к нему с неестественной силой, удерживая его ногу.
— Ты не убежишь… — сказала она низко, почти шёпотом. — Не сопротивляйся, и всё кончится быстро.
Её голос дрогнул и изменился, стал чужим, женским, с нотками насмешки и яда.
— Эти слова ты мне говорил… помнишь?
Хейл узнал и этот голос. Он начал яростно царапать пол пальцами, цепляясь за каждую щель между досками, стараясь хоть как-то остановить скольжение назад. Ногти скрипели по дереву, срывались, оставляя зазубренные следы. Но Анна неумолимо тянула его вниз. Пол под ним стонал, перила дрожали, а из тьмы снизу поднимался холод, который жёг кожу не хуже льда.
Анна рванула его за ногу вниз, и Хейл, потеряв равновесие, с глухим ударом покатился по лестнице. Доски под ним скрипели и глухо грохотали, пока он не врезался плечом в косяк дверного проёма. Она подняла его с пола, будто он весил не больше куклы, и с яростным броском швырнула вглубь гостиной.
Хейл ударился о край старого стола, перевернув его, и рухнул на колени. Кровь капала с рассечённой брови, застилая здоровый глаз. Он, задыхаясь, начал торопливо читать молитву, слова срывались и путались.
Анна, или то, что теперь было в её теле, не обратила на это ни малейшего внимания. Она двигалась по комнате рывками, исчезая и появляясь в разных углах, словно лампы, что мигали под потолком, разрывали её фигуру на тени и образы.
Хейл пытался уследить за ней, но каждый раз, когда свет возвращался, она уже была ближе. Ещё вспышка — и её колено вдавило его в пол, а ладонь с холодом могильного камня прижала его грудь. Он ощутил, как сердце в груди начинает сжиматься, словно в стальных тисках, каждое биение — тяжелее и реже.
С потолка сыпалась пыль, половицы под ними трещали, и воздух вокруг загустел, наполнился невыносимым холодом.
Анна наклонилась, её губы шевельнулись, но голоса было несколько, и они говорили враз: мужские, женские, детские — все слились в один хоровой шёпот, в котором звучала ненависть, застывшая на вечность:
— За всё содеянное… мы приговариваем тебя… к смерти.
Хейл забился под её рукой, кашляя и хватая ртом холодный, вязкий воздух, но с каждым мгновением сила в его теле убывала. Глаза его округлились, когда из углов гостиной начали проступать фигуры — бледные, полупрозрачные, с пустыми лицами и чернильными провалами глазниц.
Вдруг что-то, невидимое для неё, резко рвануло Анну назад. Её тело оторвалось от Хейла и ударилось о стену, сбив висящую картину. Она подняла голову — и замерла.
Призраки обступили Хейла. Двое схватили его за руки, выгнув их под неестественным углом. Другой, с лицом маленькой девочки, провёл тонкими пальцами по его щеке, оставив на коже чёрный отпечаток, который начал расползаться, как пятно гнили. Изо рта Хейла вырвался хриплый, полный ужаса крик.
Они терзали его без жалости: кто-то тянул за волосы, роняя голову на бок, кто-то впивался в грудь, будто хотел вырвать сердце. И чем громче он кричал, тем яснее становился зловещий звук — призраки смеялись. Этот смех был тонким, как стеклянные осколки, и хриплым, как скрежет старых дверей, перемешанным с детским хихиканьем.
Тени вокруг густели, сплетаясь в кольцо, а лампы мигали всё реже, пока не погасли окончательно. В темноте было слышно только его отчаянные вопли и этот многоголосый, мерзкий хохот, который заполнял всё пространство, пока страх Хейла не превратился в беззвучное молчание.
Анна, дрожа, поднялась на ноги. Её тело снова наливалось собственным теплом, но в голове всё ещё звенел холодный отзвук чужих голосов. Она, не оглядываясь, рванула к выходу.
Дверь холла, скрипнув, распахнулась под её толчком. Ночной воздух ударил в лицо, острый и свежий, как глоток свободы. Позади, в доме, смех и крики переплетались, пока она бежала, спотыкаясь, по влажной траве, оставляя чёрный силуэт дома позади, под холодным светом полной луны.
Вдруг ночную тишину прорезал вой сирен. Красно-синие отблески замелькали по фасаду дома, на мгновение вырывая из темноты его перекошенные окна. Полицейские машины резко затормозили у ворот.