Он тяжело вздохнул и посмотрел на Анну с горькой улыбкой, которая, казалось, таила в себе целую бурю чувств.
— Я знаю, что поступил неправильно, — тихо сказал он, — Я не имел права ревновать тебя, ведь ты — свободная девушка. И то, что между нами было… — он сделал паузу, словно боясь произнести это вслух, — ну, это не было чем-то серьёзным.
Внутри Анны словно что-то сжалось — его слова резанули больнее, чем она ожидала. Сердце сжалось от горечи и сожаления.
— Ты считаешь, это было несерьёзно? — тихо спросила она, стараясь не показывать, как сильно ранен её внутренний мир.
Ричард опустил глаза, словно стыдясь своих слов, и голос его стал мягче, проникновеннее.
— Если ты не против… Я бы хотел, чтобы ты официально стала моей девушкой. Чтобы между нами не было сомнений и недосказанностей.
Анна посмотрела на него, её сердце забилось быстрее. Слова звучали словно тихий порыв ветра после долгой бури — сложно было поверить, что он действительно это говорит, после всего, что случилось.
Мгновение, наполненное смущением и надеждой, повисло между ними, словно обещание нового начала.
Анна замерла, вглядываясь в Ричарда. В его глазах была искренность, которой так долго не хватало. Сердце её всё ещё колотилось, но внутри словно разливался тёплый свет — надежда, которую она давно боялась признать.
— Я… — её голос чуть дрогнул, но она собрала силы, чтобы сказать главное, — да, Ричард. Я согласна.
Он улыбнулся, лёгкая улыбка, как луч солнца сквозь тучи, растопившая остатки сомнений. Медленно, осторожно, словно боясь нарушить эту хрупкую мглу, он приблизился. Их глаза встретились — искры понимания, смущения и тихой радости.
Первый поцелуй был нежным и робким, словно прикосновение весеннего ветра к распускающемуся цветку. Он растекался по телу теплом, прогоняя холод одиночества. В этом поцелуе было всё — прошедшие боль и разочарование, и, главное, новое начало.
Время словно остановилось — вокруг исчезли все звуки, остался только их тихий, трепетный мир.
Анна закрыла глаза, позволив этому чувству заполнить её до краёв.
И в этот момент они оба поняли — всё ещё впереди.
Эпилог
Эпилог
«Я и дьявол»
Soap&Skin — Me and the Devil
«Я и Дьявол — две стороны одной монеты…»
Тонкие лучи солнца осторожно пробивались сквозь тяжелые бархатные занавеси, рассекая полумрак комнаты и выхватывая из темноты массивную кровать. На шелковых чёрных простынях дремал Адам, а на его обнажённой груди спокойно лежала девушка. Её короткие каштановые волосы были растрёпаны после бурной ночи, а на белоснежных плечах красовались свежие следы любви — нежные и яркие, словно отпечатки тепла и страсти.
Она сладко потянулась, провела пальцами по его волосам и тихо замурлыкала у самого уха:
— Просыпайся, соня.
Она ласково коснулась его мочки уха, и на лице Адама расплылась довольная полуулыбка, мягкая и чуть сонная.
— После вчерашнего я думал, ты проспишь до обеда, — пробормотал он.
— Ты никогда меня не дооценивал, — её золотистые глаза блеснули в полумраке комнаты, — Тебе пора вставать.
Адам лениво потянулся, и шелковая простыня мягко скользнула по его обнажённому телу, обнажая каждую линию и изгиб. Полумрак комнаты медленно растворялся в мягком утреннем свете, пробивающемся сквозь тяжёлые бархатные занавеси. В воздухе витал терпкий аромат пролитого кофе, перемешанный с запахом ночной страсти.
Он небрежно накинул тонкий чёрный халат, мягкая ткань коснулась его плеч, и, прошагав босиком по ковру, он подошёл к массивному дубовому столу. На нём в хаотичном беспорядке лежали раскрытые книги, толстые фолианты с выцветшими буквами и листы, испещрённые заметками. Адам провёл пальцами по шершавой бумаге и спросил, не оборачиваясь:
— Ты нашла что-нибудь полезное?
— Да, — лениво протянула девушка, развалившись на подушках, её каштановые волосы золотились в свете, — Наречённые не похожи на других ведьм. С ней придётся повозиться.