Снова шорох. Анна обернулась, но ничего не увидела — лишь пустую тропинку, заваленную листьями, и колышущиеся под ветром кусты.Анна вздохнула ощущая легкую тревогу.
“Нужно успокоиться,” — твёрдо сказала она себе.
Она остановилась на развилке: одна, едва различимая тропинка, вела в самую гущу парка — пугающе пустую и мрачную. Другая — к выходу.Она сделала шаг к выходу и резко остановилась.
Огромная тень скользнула между ветвей.
Анна замерла, сжала плечи, стараясь не дышать слишком громко. В голове раздался острый, навязчивый звон — инстинкт подсказывал: беги.
Но тело не слушалось.
“Показалась?!” — промелькнула мысль.
А затем раздался треск веток — громкий, резкий,словно что то тяжелое на них навалилось. Анна сорвалась с места, бросившись в гущу парка, не разбирая дороги. Сердце бешено билось о рёбра, как будто пыталось вырваться наружу.
Она не оглядывалась. Не смела.
Под ногами хлюпала грязь. Тень парка становилась всё плотнее, всё темнее, а шум за спиной не утихал — он вновь повторился, теперь ближе.
Над головой с треском распались ветви, посыпались капли росы и влажные листья, некоторые задели её лицо — холодные, липкие, будто чужие пальцы.
Анна споткнулась, едва удержалась на ногах, но встала и вновь побежала. Горло горело от холодного воздуха, тело покрылось липким потом.Ветки хлестали по лицу, дыхание рвалось на части, мир вокруг расплывался, теряя очертания.
И вдруг — просвет.
Она вырвалась из тьмы и выбежала на открытую поляну. Трава была мокрой от росы, земля холодной и мягкой. Анна рухнула на колени в самом её центре, тяжело дыша, стиснув пальцы в кулаки. Сил бежать больше не было.
Она обернулась — и сердце сжалось. Из-за деревьев, из самой гущи мрака, на неё смотрели два горящих уголька. Красные. Нечеловеческие.
Анна задрожала.
Холод прошёлся по спине, словно чья-то рука.С неба посыпался дождь — мелкий и пративный, как будто кто-то распылял воду из пульверизатора. Капли мгновенно пропитали волосы и одежду, залепили лицо.
Она не отводила взгляда от двух горящих точек во мраке.Они оставались неподвижными, а потом — словно потеряли к ней интерес — медленно исчезли, растворившись в тени деревьев, как будто их и не было. Какое-то время Анна сидела неподвижно. Разгорячённое после стремительного бега тело быстро остыло, и Анна задрожала — но уже не от страха, а от холода. Она медленно поднялась и на ватных ногах пошла прочь — подальше от этого парка и от неизвестной угрозы, что пульсировала в её голове.
Не разбирая дороги, она просто шла вперёд, словно невидимая сила подталкивала её в спину. Вскоре стали появляться деревья, педантично расставленные с обеих сторон тропинки, создавая подобие коридора. Анна поняла, что очутилась в яблочной роще, хоть и не совсем понимала, как это произошло.Анна огляделась. Раскидистые ветви согнулись под тяжестью спелых плодов.Яблоки самых различных сортов — алые, жёлтые, зеленовато-золотые — тихо покачивались на ветвях. Воздух был густой, тягучий, наполненный терпким ароматом созревших плодов.
Пелена густого тумана спрятала тропинки, оставив лишь одну — ведущую к старому, раскидистому дереву.Анна обхватила себя руками, стараясь унять дрожь, и, шмыгнув носом, пошла по тропинке.
Вблизи дерево оказалось огромным — скрюченные ветви извивались, будто в судорогах, касаясь земли и пряча в себе тени.Она подошла ближе — и её охватило почти пугающее дежавю. Это место, эта земля, это дерево казались ей странно знакомыми, почти родными.
Анна обошла дерево, разглядывая его причудливую форму.У самых корней ствол был единым, но чем выше он поднимался, тем отчётливее проглядывались отдельные стволы, сплетённые друг с другом. Анна насчитала семь стволов — семь деревьев, переплетённых воедино.Они образовывали полость, наполненную стоячей водой.