Сзади хлопнула дверь машины, и в шуме дождя послышались быстрые шаги. Парень опустился рядом, не говоря ни слова, и осторожно положил руку ей на спину.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, потянувшись, чтобы убрать прилипшую ко лбу прядь волос.
Анна тут же дёрнулась, отпрянула, глядя на него широко распахнутыми глазами.
— Мертвы… все… — прошептала она, голос срывался, будто царапая горло изнутри. — Они… Я убила их…
Дождь струился по её лицу, смешиваясь со слезами. Она дрожала, как осиновый лист, руки впились в сырую землю.
— Они это заслужили, — без колебаний ответил он.
Голос его прозвучал спокойно, даже холодно, будто она дала кому то пощечину, а не лишила жизни.
— Теперь ты должна успокоиться… — его голос был мягким, почти шепчущим.
Он положил ладонь ей на затылок, и Анна вдруг ощутила, как от его прикосновения разливается тепло.Тело перестало дрожать, дыхание стало ровнее.
— Ты в безопасности, — произнёс он, глядя ей в глаза. — Пока ты со мной, никто не причинит тебе вреда.
Они просидели так какое-то время — в тишине, нарушаемой лишь тихим шумом мелкого дождя. Когда Анна, наконец, пришла в себя и успокоилась, парень встал и протянул ей руку.
— Пойдем, я отвезу тебя домой.
Она взяла его руку, но вставать не спешила.
— Кто ты вообще такой? — спросила она, смотря ему в глаза.
— Меня зовут Адам. И я — твой друг.
Дальнейшие события Анна помнила смутно — всё будто затянуло густым туманом. Машина мчалась сквозь ночь, и дорога почти не осталось в её памяти. Они доехали быстро. Она не запомнила, как попрощались — только его слова прозвучали отчётливо, будто врезались в сознание:
— Завтра встретимся у Семерых Сестёр.
Он уехал так же внезапно, как и появился, растворившись во тьме.Анна зашла в дом. Остановилась в холле, не зная, что делать дальше. В доме было тихо — мамы не было, а сестра, должно быть, уже легла спать.
Она медленно поднялась наверх, закрыла дверь на ключ и поплелась в ванную.Сняла с себя грязную, мокрую куртку, бросила её на пол. Посмотрела на свои руки — в каплях крови и земли. Открыла кран. Вымыла ладони, умылась. Подняла глаза к зеркалу — и застыла.
Её волосы, ещё недавно тёмно-каштановые, теперь стали огненно-рыжими.
В точности как у Элизабет…
— Что за… — прошептала она, отступая от зеркала.
Цвет был настоящим, не отражением, не иллюзией. Он вспыхивал, как огонь, в свете лампы, и с каждой секундой казался всё насыщеннее.
Анна вцепилась пальцами в край раковины. Сердце забилось чаще. Что-то изменилось. Не только снаружи. Она чувствовала это — внутри. Она нашла своё снотворное, выпила больше, чем нужно, и, не раздеваясь, легла в постель.Сон накрыл её мгновенно — тяжёлый, вязкий, без сновидений. Как темная вода.
Анна проснулась рано. Слишком рано — раньше, чем хотелось бы. Воспоминания о произошедшем нахлынули мгновенно, не давая ни минуты передышки.Она сорвала с себя одежду, испачканную в грязи и пятнах крови, лихорадочно стянула постельное бельё — на нём остались тёмные следы земли и сырости.Двигалась быстро, почти машинально, и бесшумно — лишь бы не разбудить маму.
Она закинула вещи в стирку, радуясь, что никто из домашних ещё не проснулся.Чтобы она им сказала, если бы они заметили грязь и кровь? Или ссадины на лице и руках?
«Мама, я тебя не послушалась и ходила ночью по городу одна. Да, на меня напали, но не бойся мама я их всех убила, прежде чем…» — из груди Анны вырвался нервный смешок, когда она думала об этом.Ей вдруг захотелось плакать, но она сдержалась.
Она поднялась наверх и забралась под душ. Тёплая вода хлынула по телу, смывая остатки вчерашнего дня. Она слушала, как капли барабанят по плитке, а в голове снова всплывал тот вечер. Терла руки и ноги, стараясь смыть с себя тошнотворный запах железа, въевшийся в кожу. Четыре раза намылила голову, пытаясь избавиться от рыжеватого оттенка, но всё было тщетно.
Анна натянула батник и серые джинсы. Покопавшись в гардеробе, нашла свою старую, уже потерявшую форму шапку и надела её, тщательно спрятав под ткань каждый рыжий волосок. Анна спустилась вниз и тут же наткнулась на сестру.