— К тому же я буду рядом... — прошептал он ей на ухо.
Она резко обернулась, но в комнате уже никого не было. Кожа горела от внутреннего жара, который переполнял её, и она злиться на себя за эти странные, непонятные чувства. Закрыв окно, она медленно легла в постель. Ворочаясь, пыталась прогнать из головы эти ледяные фиолетовые глаза, которые словно выжигали её душу.
Глава 17
Глава 17
Анна сидела за обеденным столом и неторопливо жевала завтрак. Мысли витали в голове, цепляясь одна за другую, не давая сосредоточиться.
Лиза спустилась вниз — явно чем-то недовольная.
— Где мой шарф?
— Какой шарф? — с недоумением переспросила Анна.
— Мой красный. Тот, что я тебе отдала. Он мне нужен, а я нигде не могу его найти.
Анна замерла, вспоминая. Последний раз она видела этот шарф на себе — в том злополучном переулке. А дальше…
— Я не знаю, — неуверенно произнесла она. — Кажется, я его потеряла.
— Что!?
Анна замерла. Перед глазами вспыхнула картина той ночи: узкий переулок, мокрый асфальт, тени… и кровь. Она резко опустила взгляд.
— Я не знаю. Кажется, потеряла.
Лиза выпрямилась, сжав губы.
— Как можно просто потерять? Я тебе его доверила, он мне дорог.
Анна молчала. Шарф... Она вспомнила, как завязала его на шею перед тем, как вышла. Он был с ней — точно. А потом… потом всё пошло не так. Когда на неё напали, всё остальное стёрлось — кроме боли, страха и вспышки силы, вырвавшейся изнутри. Тогда ей было не до шарфа. Даже не до самой себя. И теперь…А если его нашли?
— Прости, — прошептала она. — Я правда… не заметила, как он исчез.
Лиза раздражённо выдохнула, развернулась и вышла из кухни, громко хлопнув дверью.Анна осталась сидеть, вцепившись в край стола. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове. Шарф был пустяком — но теперь он стал чем-то большим. Уликой. Напоминанием. Связующим звеном с тем, что она пыталась забыть.
Нужно вернуться. Нужно убедиться, что его там нет.
Она встала, накинула пальто и вышла из дома, не обращая внимания на утреннюю прохладу. Город уже просыпался: машины спешили по улицам, где-то лаяла собака, прохожие несли пакеты с кофе и усталые взгляды. Всё это казалось до боли обыденным — и в то же время нереальным. Как будто она шла не по знакомым тротуарам, а по декорациям к чужому сну.
Центр города встретил её гулом и холодом серых стен. Анна свернула с главной улицы, прошла мимо аптек, магазинов, старых вывесок — и остановилась. Вот он. Тот самый переулок.
В утреннем свете он выглядел меньше, чем она запомнила. Уже не таким пугающим. Не таким темным. Но внутри всё сжалось, как только она сделала шаг вперёд.Асфальт был сухой. Ни следов, ни пятен, ни оброненных вещей. Словно и не было той ночи. Только мусорный бак в конце переулка, пара битых бутылок и желтая полицейская лента.
Анна замерла. Смотрела вглубь, вглядываясь в каждый угол. Сердце колотилось в груди — не от страха, а от ожидания. От мысли, что сейчас увидит его. Шарф. Кровь. Хоть что-то.
За спиной раздался гудок полицейской машины — резкий, короткий, выдёргивающий из мыслей, как удар током. Анна резко обернулась. По ту сторону улицы стоял бело-синий внедорожник, на дверце — звезда округа. Из машины вышел высокий мужчина в форме: тёмная куртка, фуражка, холодный взгляд. Шериф Джим Брайтман. Отец Сэма.
— Анна? — голос его был хриплый, но не грубый. — Что ты здесь делаешь?
Анна попыталась выпрямиться, но плечи не слушались. Слова застревали где-то между горлом и сердцем.
— Я... — начала она, но тут же осеклась. Что сказать? Что пришла искать шарф? Что проверяла, остались ли улики на месте преступления, о котором никто не знал? — Просто… шла мимо, — выдохнула наконец, стараясь говорить спокойно. — Решила срезать путь.
Он прищурился.Анна замолчала. Его взгляд был тяжёлым, цепким. Не обвиняющим — пока ещё. Но внимательным.
— Ладно, — наконец сказал он и кивнул в сторону машины. — Всё равно опаздываешь. Я подброшу до школы.
— Спасибо… — неуверенно ответила Анна. Её пальцы сжались в карманах пальто, будто там можно было спрятать и тревогу, и дрожь.