— Хорошо, хорошо… — мягко сказал Ричард. Он взял её дрожащие руки в свои, поднёс к губам и стал осторожно согревать дыханием.
— Я… я спала у себя в комнате… — прошептала Анна, когда немного пришла в себя. — А потом… потом всё как в тумане… Я не помню, как оказалась здесь.
— Может, ты ходила во сне? — предположил Ричард. Он всё ещё держал её ладони, хоть они уже начали теплеть.
— Возможно… Я иногда говорю во сне, но никогда… никогда не ходила. Я хочу домой.
— Конечно. Я отвезу тебя. Повезло, что я тебя нашёл.
— Ты ехал домой?
— Да. Я тут недалеко живу.
— Но ты же живёшь за городом… — пробормотала она, вдруг осознав, как далеко ушла.
— Ты дошла до самой окраины… — с тревогой в голосе сказал он. — Ты точно в порядке?
— Наверное… Наверное, ты прав. Я… лунатила, — тихо произнесла она.
Ричард отпустил её руки и завёл пикап. Машина рванулась с места и понеслась по пустому ночному шоссе. Анна молчала, прижимаясь к сиденью и пытаясь себя убедить:
«Это был просто кошмар… Я просто ходила во сне…»
Но когда она разжала ладонь, дыхание перехватило от страха. На её ладони лежал золотой кулон. На тёмно-синем фоне — белые, хрупкие цветы, будто застывшие в капле прозрачной смолы.
«Это не сон…»
— Ричард, отвези меня домой, — тихо попросила она.
К тому моменту Анна уже окончательно согрелась и понемногу приходила в себя. В пикапе царила неловкая тишина. Ричард пару раз пытался завести разговор, но она лишь рассеянно кивала или бормотала что-то невнятное. Будто плыла сквозь туман. В конце концов он оставил попытки.
Когда они остановились у её дома, он всё ещё смотрел на неё с тревогой. Её кожа порозовела, дыхание выровнялось, но в глазах по-прежнему оставалась пустота.
— Я уже в порядке, — сказала она, снимая с себя его тёплую куртку. — Спасибо, что довёз.
Он взял куртку, не сводя с неё взгляда.
— Постарайся отдохнуть. И… на всякий случай, запри дверь в комнате, — сказал он мягко.
Анна ничего не ответила. Она не стала говорить ему, что дверь и так была заперта. Но это не помешало ей оказаться ночью на улице.
Ричард колебался. В его взгляде скользнуло что-то ещё — будто он хотел сказать нечто важное. Но слова так и не сорвались с губ.
— Мне пора, — произнёс он наконец.
— Да… конечно, — кивнула Анна.
Он спустился по ступеням, неторопливо подошёл к машине. Перед тем как сесть за руль, снова обернулся и посмотрел на неё — будто хотел убедиться, что она действительно в безопасности, дома. Лишь когда Анна закрыла за собой дверь, он завёл двигатель и уехал, растворяясь в ночной темноте.
Усталость накрыла Анну, как только она переступила порог дома — тяжёлым, густым покрывалом. Всё, чего ей хотелось, — исчезнуть под одеялом и провалиться в забытьё. Но сначала она поднялась по лестнице и, едва слышно ступая, заглянула в комнату сестры. Та мирно спала, свернувшись клубком, и, убедившись в этом, Анна прошла к себе.В ванной она молча сняла промокшую, грязную одежду, бросила её на пол и подставила ладонь под струю холодной воды. В ней лежал кулон.
Золотое украшение, блестящее в тусклом свете лампы, казалось почти живым. Белые цветы, застывшие в прозрачной смоле на синем фоне, дрожали в отблесках воды.Анна долго смотрела на него — и вдруг поняла: кошмары, мучившие её с тех пор, как она приехала сюда, были не просто сном. Они были связаны.Раньше сны исчезали, как только она просыпалась, ускользая из памяти. Но теперь — она знала. Это было послание.
Завтра она встретится с Элизабет.
Именно с неё всё началось.
И у неё — будут ответы.
Анна до последнего не хотела просыпаться. Прошлая ночь далась ей тяжело — сон не приходил, и в какой-то момент пришлось принять снотворное, чтобы хотя бы на время отключиться от собственных мыслей.
Она лежала в постели до самого утра, радуясь, что сегодня выходной. За окном ветер гнал тяжёлые, свинцовые тучи, где-то вдалеке каркали вороны. В комнате было серо, как будто даже свет не хотел сюда заглядывать. От этого делалось особенно тоскливо — до боли в груди, до пустоты в животе.