Они прошли через коридор с мягким светом и бледно-зелёными стенами и оказались в просторном общем зале. Огромные окна выходили на цветущий сад и небольшое озеро, за которым виднелись деревья. В помещении царила спокойная атмосфера: лёгкая джазовая мелодия едва слышно звучала из старого граммофона. Несколько пожилых женщин пили чай и негромко беседовали у круглого столика, двое мужчин сосредоточенно играли в шахматы, а медсёстры неторопливо проходили мимо, проверяя обитателей зала.
— Нам сюда, — мягко сказала медсестра, указывая на лестницу. — Как хорошо, что к Элизабет приехали родственники. Её давно никто не навещал…
Они поднялись на второй этаж, ступени под ногами чуть поскрипывали, воздух был пропитан лёгким запахом лаванды и старой бумаги. Медсестра, не произнеся ни слова, кивком указала на последнюю дверь справа и тут же удалилась, оставив их в тишине длинного коридора.
Они остановились. Дверь выглядела такой же, как и все остальные — выкрашенная в светлый кремовый цвет, с блёклой табличкой и потёртой ручкой. Анна негромко постучала. Ответа не последовало.
Она медленно и осторожно открыла дверь. Комната оказалась светлой и почти безмолвной, лишь лёгкий скрип исходил из угла — кресло-качалка плавно раскачивалось взад-вперёд.
Элизабет сидела у окна. Её силуэт казался хрупким, почти прозрачным в ярком дневном свете. Анна сделала пару шагов вперёд, стараясь не спугнуть женщину, будто подходила к лесному зверю. На одно короткое мгновение ей показалось, что это вовсе не та самая Элизабет, с которой они недавно говорили у магазина.
Её волосы теперь были полностью седыми — белоснежными, как иней. Ни следа прежнего рыжего оттенка, будто он растворился во времени. Длинные пряди свободно спадали на плечи. Лицо, испещрённое морщинами, ничего не выражало: ни удивления, ни печали, ни радости.
— Здравствуйте, Элизабет… — тихо проговорила Анна. — Вы меня помните? Мы встретились у магазина… Меня зовут Анна.
Женщина не ответила. Её взгляд был устремлён в окно, в сад, где колыхались цветы. Глаза были пустыми, выцветшими, как будто в них больше не осталось жизни. Она прижимала ладонь к груди, и тонкие пальцы почти не двигались. Тело её раскачивалось в кресле — ритмично, но отрешённо, словно она не ощущала ни присутствия гостей, ни самой себя.
Анна почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Можете оставить нас на минутку? — тихо обратилась она к ребятам, не оборачиваясь.
Сэм и Адам кивнули, вышли и осторожно прикрыли за собой дверь. Комната вновь погрузилась в тишину. У Анны появился шанс остаться наедине с Элизабет.
— В тот день… вы что-то со мной сделали? — прошептала Анна, опускаясь на корточки перед креслом. Она заглянула Элизабет в глаза, пытаясь поймать хотя бы тень прежнего осознания. — Мои волосы… они изменились. И появилась сила, о которой я раньше даже не могла подумать…
Но женщина не реагировала. Её взгляд всё так же был направлен в окно, сквозь стекло, сквозь реальность.
— Мне нужна ваша помощь. Прошу вас… — голос Анны дрогнул, и она не смогла сдержать отчаяние.
Элизабет молчала. Она покачивалась в кресле, как и прежде, будто заперта в каком-то другом мире.
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна беспомощности. Холодной, липкой волной на неё обрушился страх — острый, всё поглощающий. Её пальцы дрожали.
Единственный человек, способный дать ответы, сидел перед ней — и не узнавал её.
— Мне снятся кошмары… — всхлипнула она. — Кто-то хочет мне навредить. Я это чувствую, всем нутром.
Она порылась в кармане и дрожащими пальцами вытащила кулон — ту странную находку после ночной прогулки, тяжёлую, будто из камня, с узором, который мерцал в темноте.
— Оно… преследует меня. Я не понимаю, что это. Но оно связано со всем этим.
В тот миг что-то изменилось.
Глаза Элизабет, до этого пустые, вдруг прояснились. Она медленно повернула голову и посмотрела на кулон, словно его свет пробудил её из долгого забытья. Женщина медленно протянула руку к её ладоням и аккуратно взяла вещицу, разглядывая её с трепетом и болью. Затем её взгляд скользнул выше — на лицо Анны, и впервые с начала встречи она действительно её увидела.