— Думаю… да, — сказала Анна, неуверенно, больше себе, чем ему.
Ключ пульсировал в её ладони. Он казался почти живым — с каждым поворотом дороги металл становился всё теплее. Будто сам показывал направление.
— Сейчас направо, — она указала на перекрёсток. Адам не стал спорить и повернул.
Сэм на заднем сиденье продолжал беззаботно болтать, явно не замечая, насколько сжались плечи Анны и как сосредоточен стал взгляд Адама.
А потом Адам неожиданно взмахнул рукой, будто отмахиваясь от мухи, и едва слышно прошептал что-то себе под нос.Сэм осёкся на полуслове, замер, уронил голову на плечо и тихо засопел.
— Ты что сделал?! — Анна резко обернулась, испуганно глядя на спящего друга.
— Он просто уснул, — спокойно ответил Адам и снял очки.
— Мог бы хотя бы предупредить…
Сэм во сне что-то неразборчиво пробормотал но она четко разобрала имя Ребекки. Анна, всё ещё настороженная, медленно повернулась обратно.
— Теперь нам никто не помешает, — добавил Адам и бросил на неё короткий взгляд.
— Налево, — буркнула она, глядя на дорогу. Ключ отозвался на её слова — стал ощутимо горячее, будто подтверждая, что они на правильном пути.
— Что она тебе сказала? Ведьма.
Анна замялась.
— Ничего особенного, — пробормотала она, избегая его взгляда.
На самом деле, всё было иначе. Ключ жёг ладонь, как напоминание. В ушах звучал голос Элизабет: «Ты сильная. Они страдают. Сила в одиночестве. Сны — это проводники…»Но пока что она не была готова это обсуждать. Не с ним. Не сейчас.Анна умолчала о реакции Элизабет на ковен. Это решение она должна была принять сама. Не потому, что ей кто-то сказал. А потому, что иначе было нельзя. Но сначала — нужно разобраться. Во всём.
— В прошлый раз, когда я её видела… — начала Анна, глядя в окно.
— Что с ней? — спросил Адам, не отрываясь от дороги.
— Она выглядела по-другому, — Анна медлила, подбирая слова. — Более… живой, что ли.
Она нахмурилась, не зная, как точнее объяснить.
— Её волосы были рыжими. Как у меня. Глаза блестели. В теле чувствовалась сила. А сейчас… — она замолчала. — Сейчас она будто исчезает. Потерянная, болезненная.
— Она отдала свою магическую силу, — спокойно сказал Адам. — То, что держало её в здравии, исчезло. И время взяло своё.
Он посмотрел на неё и чуть заметно улыбнулся.
— Что? — Анна заметила его выражение.
— Цвет твоих волос. Это знак. Отличительный признак твоей сущности. Силы.
Он снова улыбнулся, уже шире.
— У твоих друзей тоже есть такие «знаки»? — уточнила она.
— У каждого носителя силы — свой знак, — ответил он, но в голосе проскользнула тень раздражения. — Доминик, кучерявый, у него родимое пятно на шее. Киллиан — идеальный блондин. Его знаком стали волосы, как у тебя.
— Это передаётся по наследству?
— Иногда, — коротко ответил Адам.
Она прикусила губу, потом, словно что-то вспомнив, сказала:
— Раньше рыжий цвет волос считался ведьменским. В средневековье таких, как я, жгли на кострах. Это правда?
— Исторически — да, — пожал плечами он. — Люди боялись того, что не могли понять. Рыжие волосы, родинки, гетерохромия — любой признак «инаковости» пугал. И если речь шла о женщине — пиши пропало.
— То есть, всё это правда? Все эти охоты на ведьм, инквизиция?
— Правда, — спокойно сказал он. — Только жгли они не ведьм. Настоящие ведьмы всегда были в безопасности. Особенно те, кто состоял в ковенах.
— А кого тогда сжигали?
— Обычных людей, — с едва заметной усмешкой сказал Адам. — В этом ирония. Люди убивали себе подобных, надеясь избавиться от того, чего не понимали. Устраивали показательные казни, думая, что очищают мир. А магия лишь наблюдала.
Анна поёжилась.
— Это жутко.
— Это смешно, — с ехидством в голосе произнёс он. — Особенно если смотреть со стороны.
Анна перевела взгляд на него и впервые по-настоящему всмотрелась в его глаза. Холодный, стеклянный фиолетовый оттенок прятался в глубине радужки. Цвет был странный, будто неестественный, и чем дольше она смотрела, тем отчётливее замечала детали. Ближе к зрачку, в нижней части, словно кто-то разбросал осколки фианита — мелкие, сверкающие, будто вкраплённые в глаз кристаллы.
— А у тебя? — спросила она, не отводя взгляда. — Твои глаза… они всегда были такими?
— Да, — ответил он просто. — Это фамильная особенность.
Он говорил ровно, без намёка на удивление, будто знал, что она когда-нибудь заметит.
— У всех по отцовской линии глаза такой же природы. Холодный фиолет, с вкраплениями. У нас это считалось знаком древней крови.
Анна прищурилась, всё ещё не понимая, как могла раньше этого не заметить. Его глаза были пугающе красивыми — холодный фиолет, будто тонкий лёд, сквозь который прорывается свет.