Глава 24
Глава 24
— Это что, мать вашу, сейчас было?! — проорал Сэм, с трудом поднимаясь с земли.
Ноги под ним подгибались, он шатался, как будто выпил лишнего.
— Всё хорошо… — Анна шагнула к нему, стараясь говорить спокойно, хоть и сама едва держалась на ногах. В ушах звенело, в висках стучала кровь.
— Эта ящерица… Нет, мать вашу, дракон! — он резко взмахнул рукой в сторону дымящейся твари, — Она пыталась нас сжечь! Ты это видел?! Ну ты видел?! — он вцепился в плечо Адама, но почти сразу отдёрнул руку, как обжёгшись. — Что… что с твоими глазами ?! — взвыл он, отступая на шаг.
После удара Адам потерял свои тёмные очки, и теперь его фианитовые,неестественно сверкающие глаза были видны всем. Он стоял молча, покрытый пылью и царапинами, волосы слиплись от пота, лицо было утомлённым, даже немного отстраненным. Сэм тяжело дышал, грудь ходила ходуном, он держался за неё, будто не мог вдохнуть до конца. На секунду Анне показалось, что у него начнётся приступ — бледность, дрожащие пальцы, этот безумный взгляд…
— Ох, замолчи, — устало выдохнул Адам и провёл рукой перед лицом Сэма.
Тот будто отключился. Тело обмякло, и он рухнул на землю, как мешок с песком. Анна вскрикнула — коротко, испуганно — и тут же бросилась к нему, опускаясь на колени.
— Сэм! — пальцы нащупали пульс на шее, он бился, неровный, но уверенный. Парень был жив, просто вырубился.
— Прекрати так делать! — закричала она, метнув взгляд на Адама. Тот уже присел рядом, лицо у него было бледным, глаза потускнели. Он снова провёл рукой у лица Сэма — лёгкий, едва заметный жест.
Сэм зашевелился, моргнул и тяжело застонал. Очнуться очнулся, но даже приподняться не смог — руки дрожали, как у младенца.
— Ты… ты видела его глаза? Видела?! — забормотал он в панике, не глядя на неё. — Мужик, что у тебя с глазами, а?! — его голос срывался, он говорил быстро, сбивчиво, срываясь на хрип.
Адам только закатил глаза и, не сказав ни слова, тяжело опустился на землю рядом с Сэмом. Просто прилёг, усталый до предела, словно в нём больше не осталось ни капли сил — ни на объяснения, ни на споры.
— Ты как? В себя пришёл? — с обеспокоенным видом спросила Анна, подойдя ближе к Сэму.
Парень вальяжно сидел на пеньке возле дома и запихивал в себя мандарины, которые, не стесняясь, только что содрал с дерева, росшего прямо во дворе.
— Да нормально с ним всё, — буркнул Адам с раздражением, наблюдая, как она вертится вокруг Сэма. — Смотри, как лопает.
— Я заедаю стресс… — пробормотал Сэм, умудрившись при этом засунуть целый мандарин в рот.
Он всё ещё косился на Адама с лёгкой тревогой, как на человека, способного внезапно превратить его в тыкву.
— Ты бы лучше обо мне побеспокоилась, — с наигранной обидой протянул Адам, демонстративно показав неглубокую царапину у себя на щеке. — Я, между прочим, больше ран получил.
— Мне что теперь, подуть на неё? — раздражённо бросила она, но, не дав ему возможности вставить саркастическое замечание, добавила:
— Что теперь делать будем?
Адам потянулся.
— Ну, с хранителем разобрались… Осталось дело за малым. Дай-ка ключ.
Взяв ключ из её рук, он подошёл к глухой деревянной стене. Несколько секунд рассматривал её, затем, повинуясь чему-то интуитивному, аккуратно подвёл ключ к доскам — туда, где не было ни замка, ни щели.И вдруг — ключ вошёл прямо в дерево.
Он повернул его. Стена окуталась слабым светом, очерчивая контур двери, которую прежде невозможно было заметить. Свет погас — и перед ними возникла самая настоящая деревянная дверь с крошечным круглым окошком. Адам обернулся, на лице у него играла довольная ухмылка.
Сэм, всё ещё жуя мандарину, издал нечто между писком и стоном. Он уставился на появившуюся дверь, будто она могла укусить. А затем — не меняя выражения лица — засунул себе в рот ещё один мандарин. Внутри дом оказался удивительно уютным, несмотря на толстый слой пыли и паутины, покрывающий почти каждую поверхность.
Небольшая кухня, окна которой выходили в запущенный, но всё ещё живой сад, была выкрашена в тёплые охристые тона. На полках, покрытых вековой пылью, ютилось множество склянок, пузырьков и пустых банок. Адам подошёл к одной из полок и, прищурившись, начал рассматривать её содержимое, что-то шепча себе под нос. Анна прошла дальше — мимо кухонного стола, через занавесь из разноцветных бус, которая тихо зазвенела при каждом движении, — и оказалась в той самой комнате, которую раньше видела через окно.
Старая кровать с выцветшим одеялом стояла у стены, рядом — тумба с причудливым светильником из цветного стекла. Он был будто собран из осколков витражей: зелёный, синий, багровый — и даже в выключенном состоянии притягивал взгляд. Но больше всего внимание приковывал письменный стол. Он был завален книгами — стопками, хаосом, слоями. Книги были повсюду: на полу у кровати, на тумбах, на старых деревянных полках. Некоторые лежали открытыми, другие — в потрёпанных кожаных переплётах, обвязанные верёвками.