— А то всё веселье пропустишь…, — тихо добавила вторая.
— Время поиграть… — протянула третья, с игривой интонацией, от которой холод полз по позвоночнику.
Из тени вышел кто-то ещё. Высокий парень с белыми, почти серебристыми волосами. Килиан.Его глаза сверкнули в лунном свете. Анна вжалась в постель, страх пронзил её, как нож — быстрый и ледяной.
Магическая верёвка, подчиняясь одному лишь движению руки Килиана, обвилась вокруг запястий и щиколоток Анны. Верёвки сжались, и она вскрикнула — колдовской жгут впился в кожу, оставляя болезненные следы. Одна из сестёр, ухмыляясь, наколдовала кляп. Не успела Анна и глазом моргнуть, как её сбросили с кровати и потащили прочь.
Мир перевернулся. Её волокли по полу, затем вниз по лестнице — всё с той же лёгкостью, с какой тащат мешок с мусором. Холодный воздух хлестнул в лицо: они уже были на улице. Килиан перехватил длинный конец верёвки, перекинул его через плечо и без усилий потянул девушку за собой, направляясь в сторону леса.
Анна извивалась, брыкалась, цеплялась пятками за землю, но всё было тщетно. Её сопротивление лишь разодрало кожу на пятках и коленях. Мокрая земля скользила под телом, прилипала к ночной рубашке, липла к коже, к волосам. Каждый шаг Килиана причинял ей новые муки. Он двигался быстро — слишком быстро для человека.
Ветви деревьев нависали сверху, зловеще раскачиваясь в лунном свете. Среди них мелькало бледное лицо луны — то ли спасительницы, то ли равнодушной свидетельницы. Рядом, скрываясь в тенях, двигались три сестры. Их колдовской смех, звенящий и пронзительный, отдавался эхом в лесной тьме.
Колючки хлестали по лицу, острые сучья цепляли за волосы, будто пытались вырвать с корнем рыжие пряди. Камни и корни царапали бока, спину, ноги. Анна ощущала, как рвётся тонкая ткань пижамы, как остаются кровавые следы от каждого нового удара земли.
А Килиан лишь шёл вперёд — не оглядываясь, не замедляясь. Будто и не человек вовсе, а что-то иное. Безжалостное. Сильное. И чуждое.
Анна изо всех сил пыталась пробудить в себе магию — как тогда, у Лунного бассейна. Искала её в гневе, в обиде, в страхе. Но, заглянув внутрь, не нашла ничего, кроме ледяного ужаса, пронзительного и всепоглощающего. Пустота. Отчаяние. Слёзы невольно выступили на глазах и тут же замерзли от холодного ветра. Всё тело горело — словно сплошной ссадиной. Рёбра ныло, каждая косточка отзывалась болью. Кляп не позволял кричать, и тогда она зарычала — глухо, отчаянно, как раненый зверь.
Мир сужался до боли и страха. Пальцы одеревенели, дыхание сбивалось. Она почти не чувствовала тела — только колющие уколы, когда её волокли по лесу. Камни и корни били в живот, в бока, в грудную клетку. Острые сучья оставляли кровавые борозды на коже.
Когда её бросили на деревянный настил, мир будто замер. Анна едва могла сфокусировать взгляд. Перед ней раскинулось озеро — гладкое, чёрное зеркало, отражающее полную луну. Тёмный лес плотно сомкнулся вокруг, словно не желая выпускать. Лунный бассейн, осознала она сквозь пелену боли и оцепенения.
Килиан склонился над ней. Его белоснежные волосы отливали серебром, словно впитывали лунный свет. Взгляд — спокойный, отрешённый, пугающе тихий. Он провёл холодной рукой по её заплаканному лицу, как будто это был жест утешения, а не насмешка.
Она вздрогнула от этого прикосновения сильнее, чем от всех ударов — в этом было что-то худшее, чем боль.
— Адам скрывал тебя до последнего, — проговорил Килиан, склоняясь ближе, словно делился какой-то грязной тайной. — Я бы, пожалуй, поступил так же... будь у меня такая игрушка, как ты. Но это нечестно. Мы ведь всегда делились. — Его губы дрогнули в кривой усмешке. Он убрал со лба прядь спутанных, влажных волос. — Ковен хочет, чтобы ты присоединилась к нам. Только вот… я не могу позволить какой-то безродной девке претендовать на это место.
Он медленно потянулся к кляпу, и, когда ткань соскользнула с губ, Анна попыталась заговорить, но голос вырвался хриплым, слабым.
— Прошу... не надо...
— Тише, тише... — почти ласково прошептал он. Глаза его вспыхнули от удовольствия, и в голосе зазвенела мнимая нежность. — Всегда есть способ доказать, что ты чего-то стоишь.