«Я страшнее своих демонов.
Они шепчут — но теперь я говорю.»
Отражённая в воде полная луна дрогнула, и вода пошла рябью, когда он прыгнул в озеро. С невероятной скоростью он доплыл до бездвижного тела Анны. Одной лишь силой воли он разрезал тугие верёвки, подхватил её и вынырнул на поверхность.
Адам осторожно уложил её на берег, а его яркие сапфировые глаза с тревогой пробежали по её лицу — посиневшие губы, холодная, бледная кожа, абсолютно неподвижное тело.
— Нет… нет… нет… — шептал он, отчаянно осознавая, что дыхания нет.
Он накрыл её губы своими и начал вдыхать воздух в её лёгкие. Ладони упали на грудь — ритмичные надавливания, с одинаковой настойчивостью: один, два, три, четыре, пять… Затем снова губы, воздух, и снова — один, два, три, четыре, пять…
— Ну же, Анна, очнись! — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, вся боль и надежда смешались в голосе. — Пожалуйста, пожалуйста!
Внезапно из ее рта вырвался хриплый вдох — Анна закашлялась и дрожащим дыханием вернулась к жизни.
Анна разразилась мучительным кашлем. Каждое мелкое дыхание жгло в горле, а желудок сжимался тугим узлом. Адам осторожно перевернул её на живот, помогая избавиться от воды, что она успела наглотаться. Он попытался поддержать её, чтобы посадить, но Анна резко отстранилась.
— Нет. Не трогай меня, — задыхаясь, сказала она.
— Дай мне помочь, — мягко попросил он, протягивая руки.
— НЕТ! — вырвалось у неё, когда она попыталась отползти назад. — Это сделали твои друзья! Ты привёл меня к ним! Они сделали это из-за тебя! — её голос дрожал, почти на грани истерики.
Адам опустил руки, и чёрные мокрые пряди закрыли его глаза. Анна, дрожа всем телом от холода и страха, встала на ноги. Боль прострелила в ногах, и она едва не упала, сделав первый шаг, но собрав силы, пошла дальше. Она обняла себя за плечи, словно пытаясь уберечься от пронзительного ветра.
Не ведая, сколько прошло времени, она шла вперёд, словно в тумане. Луна ещё светила высоко в небе. Ни звука — лишь её тяжёлое дыхание и шорох шагов. Адам молчаливо шёл позади, словно тень, держа расстояние, словно боялся приблизиться.
Он всё не решался подойти к ней. Только когда она, наконец, добралась до своего дома, он остановился на крыльце. С его волос всё ещё капала вода, мокрая рубашка липла к телу, и хотя ночной холод обжигал кожу, он не чувствовал его. Где-то внутри медленно поднималась ярость — вязкая, тяжёлая, охватывающая разум, как туман. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Когда Анна скрылась за дверью, не оглянувшись, Адам резко развернулся и зашагал прочь в сторону академии, туда, где всё ещё звучал смех его “друзей”
Академия возвышалась над городом, как молчаливый страж. Каменные башни, словно выдолбленные из самой тьмы, тонули в ночном тумане. Огни в окнах дрожали, как огарки свечей, придавая строению зловещую живость. Внутри, в западном крыле, из зала практик доносились всплески магии и смех грубый, беззаботный.
Адам шагал быстро, тяжело дыша, и с каждым шагом ярость внутри него крепла. Они всегда собирались там после вылазок, чтобы хвастаться и смеяться, раздувая своё ничтожное чувство превосходства. Он свернул за угол и остановился.
Килиан и ещё трое сидели на каменных ступенях, освещённых тусклым магическим светом. Они пили что-то из фляг, громко обсуждая детали своей выходки. Лица их были расслаблены, довольны, полны циничной гордости.
— Что, не спится, Адам? — язвительно бросил Килиан, не вставая. — Или пришёл поблагодарить?
Адам не ответил. Он медленно подошёл ближе, и воздух вокруг него словно сгустился. Магия шевельнулась в нём, будто откликаясь на пульс его злости.
— Ты перешёл черту, — тихо сказал он, и голос его был низким, как раскаты грома.
— Что, решил поиграть в героя? — насмешливо протянул он, чуть склонив голову. — Из-за этой девчонки? Серьёзно, Адам?
Он сделал пару шагов вперёд, легко, почти небрежно, как хищник, уверенный в своей силе. Его приятели уже хмыкали, предвкушая зрелище.
— Ты же сам всегда держался особняком. А теперь вдруг воспылал праведным гневом? — голос Килиана был ядовито-бархатистым. — Или она тебе чем-то… особенно понравилась?
Уголки его рта дрогнули. Но в следующее мгновение он ощутил: магия вокруг Адама становится плотной, вязкой, как воздух перед бурей. В груди что-то сжалось, едва заметно. Но отступать он не собирался. Напротив — раздражение только подогрело его азарт.