Зал застыл, затаив дыхание. Никто не осмеливался вмешаться. Две стихии столкнулись друг с другом — буря и глубина, и даже каменные стены казались хрупкими рядом с их силой.
Килиан бросился с новой яростью, но промахнулся. Адам скользнул в сторону раньше, чем удар достиг цели. На миг Килиан потерял равновесие, и именно тогда из тени выскользнули три фигуры.
Астра. Беата. Веда.
Они напали одновременно — слаженно, словно выжидали этот миг.
Первый удар — резкий, режущий — в рёбра.
Второй — с хрустом в плечо.
Третий — по ногам, чтобы сбить с ног, заставить рухнуть.
Адам чуть качнулся, но лицо его оставалось каменным. Лишь глаза стали холоднее. Он выпрямился. И в тот же миг энергия вокруг него потяжелела — густая, давящая, словно из глубин поднималась тьма. Без вспышек, без лишних жестов. Он просто шагнул — и Астра отлетела, будто её ударила невидимая рука. Она рухнула на пол, задыхаясь, не в силах подняться.
Беата метнулась к нему, когти сверкнули в полумраке. Но он поймал её запястье и дёрнул вниз. Послышался сухой треск — то ли кости, то ли оборванное заклятие. Она вскрикнула и упала на колени.
Веда застыла, шагнув назад. Она подняла руки для удара, но так и не решилась. Адам посмотрел на неё. И Веде показалось, что на неё взглянула сама бездна. Её дыхание сбилось, и она попятилась, опуская руки.
Килиан закричал и бросился на Адама. В руке сверкнул клинок, вспыхнув отражением огня в полумраке. Лезвие скользнуло по воздуху у его горла, оставив после себя тонкую черту напряжения.
И в тот миг Адам исчез.
Он словно растаял — и в следующее мгновение оказался за спиной. Его рука сомкнулась на шее Килиана. Движение было точным Адам резким толчком прижал Килиана к полу. Каменные плиты дрогнули, по ним пошли трещины. Сильный импульс разнёсся по залу, невидимый, но ощутимый. Ведьмы вскрикнули и отшатнулись, сердце у каждого ухнуло в пятки.
Килиан зашипел. Его пальцы впились в запястье Адама, лицо перекосилось от боли и унижения. Он пытался вырваться, но земля будто тянула его вниз, не давая подняться.
— Не смей трогать то, что принадлежит мне! — прорычал Адам.
Его голос прозвучал, как удар хлыста. Фиолетовые глаза вспыхнули, будто в них проснулась молния, — взгляд, полный ярости, от которой повеяло ледяным ужасом. Килиан задыхался, всё ещё прижатый к земле, но не уступал:
— Эта рыжая шлюха околдовала тебя... — процедил он сквозь зубы, пытаясь втянуть воздух— Что в ней такого?
Адам резко накрыл рот Килиана своей второй ладонью. Его пальцы сжались крепко, точно и бескомпромиссно. Он наклонился ближе и прошептал короткое заклинание, голос звучал глухо, словно колокол, утопленный в воде.
Магия сработала мгновенно.
Адам отбросил Килиана назад, как куклу тот с глухим стуком ударился о колонну, перекатился на живот, извиваясь, хрипя, издавая невнятные, мучительные звуки. Он пытался сказать что-то, но не мог.
Когда Килиан повернул лицо к остальным, в зале повисла мёртвая тишина. Кто-то из ведьмаков вскрикнул, другие ахнули.
Его рот исчез.
Осталась только гладкая, бледная кожа, где ещё секунду назад двигались губы, источавшие яд. Адам медленно выпрямился. Он не кричал. Но его голос был холоден, как сталь.
— Если ты… или твои шавки… — Адам медленно повернул голову, взгляд метнулся к тройняшкам, и в нём плескалась такая тьма, что они отпрянули. — Ещё хоть раз подойдёте к Анне... — его голос стал почти шёпотом, — я вас убью.
Килиан задергался на полу. Пытаясь разжать несуществующие губы, он стал царапать кожу, хватать себя за лицо, дёргать, как будто надеялся вырвать невидимые путы. Он захлёбывался в панике, выл сквозь плотно сжатую плоть, и этот звук, глухой, нелюдский, вызвал у многих дрожь. Глаза Килиана пылали в них смешались бешенство и первобытный ужас.
Адам молча поднялся. Его фиолетовые глаза ещё раз холодно пробежались по комнате, останавливаясь на каждом из них — на Килиане, на тройняшках, на всех, кто осмелился поднять руку против Анны.
Затем он повернулся и, не произнеся ни слова, вышел из зала, его шаги гулко отдавались в тишине.