Глава 28
Глава 28
«Отпустить всё»
Birdy and Rhodes — “Let It All Go”
«Ты держишь меня, но не слышишь,
А я кричу внутри, отпуская всё…»
Анна зашла в дом и направилась в ванную. Не глядя в зеркало, она включила душ. Горячие струи воды окатили её тело, смывая слипшуюся грязь. Она зашипела от боли — царапины на плече едва не разорвались. В отражении на стекле мелькнуло её израненное тело: ссадины, парезы и свежие синяки покрывали кожу, как карта страданий.
Она судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться, но рыдания вырвались наружу, становясь с каждым всхлипом всё громче и сильнее. Почувствовав мучительную беспомощность, Анна опустилась на пол, обхватила себя руками и заплакала так горько, как не плакала много лет. Вся накопленная боль, страх и отчаяние выплеснулись наружу, и даже шум воды не мог заглушить её плач.
Уже приближалось утро, а Анна всё ещё сидела в душе, сжавшись в уголке, желая лишь одного — чтобы всё это наконец закончилось.
Анна сидела неподвижно, укутанная в тёплый плед. Голова болела от усталости, но спать не хотелось. Она вслушивалась в звуки дома — то и дело поскрипывали половицы. Наверное, Лиза уже встала. Из-за сильного ветра шторы в комнате едва слышно трепетали. Анна подумала: может, Каллиан так и проник в дом, но сил закрыть окно у неё не было. Мамы снова не было дома… Она уже привыкла к этому, и от этого не становилось грустно. Просто привыкла справляться со всем самой. Но как справиться с тем, чего не понять и что сильнее тебя…
Сегодня в школу она не пошла — было слишком трудно заставить себя сделать хоть одно движение без тягучей боли. Некоторое время Анна дремала, но стоило услышать гудок школьного автобуса, как она проснулась и решила сходить к Сэму. Свежие царапины на спине неприятно саднили, цепляясь за свитер и причиняя ещё больше боли. Кое-как приведя себя в порядок, она отправилась к нему.
Сэм открыл дверь и сразу сказал:
— Привет! Почему не пошла в школу? Я ждал тебя всё утро.
— Привет… ты не против, если я зайду?
— Конечно, проходи, — кивнул он.
Он впустил её в холл, закрыл дверь и повёл в свою комнату.
— Ты один дома? — спросила Анна.
— Да, отец уехал на вызов ещё утром, пока не вернулся, — ответил Сэм.
Комната, как и у Анны, выходила окнами на лес. В углу стояла односпальная кровать, рядом — тёмно-серый комод, заваленный книгами, папками и всякой мелочью. В левом углу стояла старая гитара, а у окна — стол, заваленный канцелярией, разноцветными бумажками и ноутбуком.
— Прости за беспорядок, — быстро сказал Сэм, убирая мятую футболку с кровати. — Может, хочешь чай или кофе? Могу что-нибудь принести поесть.
Он суетился, собирая вещи и закидывая их в поцарапанный комод. Анна села на край кровати и стала ждать, пока он успокоится.
— Я хочу с тобой поговорить… — начала она.
— Да я тоже, — перебил её Сэм. — Всё никак не выходило из головы то, что ты показывала — тот кулон. Он у тебя ещё?
— Да, — Анна нащупала украшение в кармане.
— Я долго думал об этом, и наконец понял: я уже видел его раньше!
От этих слов у Анны пробежали мурашки по телу. Сэм начал рыться в кипе бумаг на столе и полу.
— Вот, нашёл, взгляни, — он протянул ей лист с объявлением.
ПРОПАЛА
Эмма Лорс, 14 лет.
Особые приметы: чёрные волосы, голубые глаза, рост 154 см.
Была одета в белое платье, красные босоножки, золотой кулон с белыми цветами.
— Это её кулон, — тихо сказал Сэм. — Вот почему он показался мне знакомым. Отец расследовал это дело, когда я был ещё ребёнком. Лет семь или восемь назад.
Анна достала кулон из кармана и внимательно сравнила его с фотографией.
— И правда он… — прошептала она.
— Её так и не нашли. Она просто исчезла, — сказал Сэм. — Но Эмма была не единственной. Были и другие. Девочки и мальчики — от двенадцати до семнадцати лет. В разное время, в разных местах.
Он достал из ящика комода тонкую папку, и аккуратно разложил по кровати распечатки похожих объявлений. Блондинки, брюнетки, худые, полные, высокие, низкие — все разные, но объединённые одним: они были слишком молоды, и их больше никто никогда не видел. Анна пересчитала: больше десяти.