— Привет, — кивнул Ричард сухо, глядя на Кристофера.
— Привет, — так же коротко ответил тот. Его голос был чуть глухим, и в глазах промелькнуло напряжение, но он тут же отвёл взгляд.
Ребекка сгладила неловкость, радостно хлопнув в ладоши:
— Ну что, народ, вы идёте на следующий конкурс? Там бобов ловить надо! Ртом!
— Я... пожалуй, посмотрю, — хмыкнул Ричард, но в глазах промелькнуло веселье.
Анна рассмеялась. Ей было странно хорошо. Вокруг творилось что-то дикое, шумное, люди сновали туда-сюда в костюмах и масках, музыка и свет пульсировали как одно живое существо.
Вдруг музыка изменилась. В вихре шумных голосов и хаоса вечера прозвучали первые аккорды чего-то удивительно мягкого."Safe & Sound" — меланхоличная и чарующая — разлилась над двором, словно кто-то разлил на всё происходящее лунный свет. Миг — и всё замедлилось. Толпа будто бы на мгновение замерла: кто-то замолчал, кто-то присел ближе к огоньку, кто-то потянулся за чьей-то рукой.
Ричард повернулся к Анне, чуть склонив голову:
— Потанцуем?
Но прежде чем она успела ответить, рядом вспорхнула Ребекка.
— О нет, ведьма, извини, но вот это мешает! — с заговорщицкой ухмылкой она резким движением сняла с Анны накладной нос и сунула его в карман своего плаща. — Ты же не хочешь уколоть кого-то при поцелуе, правда?
Анна вспыхнула до ушей.
— Ребекка!
— Да не благодари! — уже убегая, крикнула та, и исчезла в толпе.
Ричард только усмехнулся, но ничего не сказал — вместо этого протянул руку. Анна, ещё не до конца придя в себя, вложила в неё свою. Её ладонь оказалась большой и тёплой. Он мягко повёл её на импровизированный танцпол — освещённую гирляндами площадку между верандой и старой клёновой аллеей. Там уже танцевали пары: ведьмы, зомби, космонавты, и даже кто-то в костюме скелета с розовыми кроссовками. Всё это выглядело одновременно нелепо и до слёз трогательно.
Ночь, кажется, на миг перестала быть маскарадом. Листья шуршали под ногами, тёплый свет фонариков отражался в глазах. Она обхватила его шею, а его руки скользнули по талии крепко прижимая отчего сердце затрепетала словно мотылек над огнем.
— Ну, что ты скажешь? — тихо спросил он.
— Про танец?
— Про вечер.
Она улыбнулась, почти шепотом:
— Волшебно. Настоящее колдовство.
Кристофер куда-то исчез, оставив свою спутницу одну. Она стояла у фонаря, слегка пританцовывая на месте, грея ладони о пластиковый стакан и лениво наблюдая за танцем Анны и Ричарда. Улыбка скользнула по её губам — немного задумчивая, немного грустная.
Они выглядели по-настоящему хорошо. Настолько, что даже она, вечная скептичка по части "романтики", не могла не почувствовать укол зависти. Тёплой. Человеческой. И тут рядом с ней возник Сэм, переминаясь с ноги на ногу, как школьник, вызванный к доске. Его фольгированная палка-«посох» слегка задевала куст, а борода снова сползала набок.
— Эм... Привет, — пробормотал он. — Ты… эээ… не видела, куда подевался Кристофер?
Ребекка вздохнула, не отрывая взгляда от танцпола.
— Нет. Исчез. Снова.
В голосе было что-то между раздражением и разочарованием.Сэм кивнул, немного потоптался на месте, потом почесал ухо и вдруг сказал, слишком быстро:
— Знаешь, если ты не занята, может… эээ… хочешь потанцевать?
Ребекка повернула к нему голову. Улыбки не было. Сэм уже мысленно начинал проваливаться сквозь землю, когда она вдруг медленно, лениво подняла бровь…
И к удивлению всех, особенно самого Сэма, ответила:
— А почему бы и нет?
Он даже не сразу понял, что произошло.
— Серьёзно?.. То есть — да? Ты… ты не шутишь?
— Сэм, — усмехнулась она, кивая в сторону танцпола. — Пока ты будешь сомневаться, песня закончится.
И, легко взяв его под руку, она повела его вперёд. Сэм шёл рядом, осознавая каждую деталь: как её пальцы касаются его локтя, как волосы переливаются в свете гирлянд, как приятно пахнет её парфюм — терпко, чуть дымно. Как будто ночной воздух стал гуще и теплее только от того, что она согласилась.
На танцполе они стали где-то вблизи Анны и Ричарда. Ребекка не спешила прижиматься, не делала вид, что между ними что-то особенное — просто мягко положила ладони ему на плечи и позволила себе раскачиваться в ритме музыки. Сэм стоял, как будто ему выдали временное разрешение быть частью чужой сказки. А потом, в какой-то момент, расслабился. Улыбнулся. И — осмелел.