Но потом…
На краю сознания как вспышка холодного света. Движение. В проходе между комнатами. Ричард. Он стоял у дверного косяка, едва различимый в полумраке. Без маски, с напряжённым, почти застывшим лицом. Но глаза… Он смотрел прямо на неё. На них.
И в этом взгляде не было ни злости, ни упрёка. Только боль — чистая, обнажённая, неожиданно сильная. Та, от которой перехватывает дыхание. Его взгляд оказался сильнее слов. Он был прямым, пронзительным, как удар током. Как пощёчина, после которой невозможно притворяться, что ничего не произошло. Анна резко выпрямилась словно очнулась от сна.Пальцы скользнули к подолу платья, щёки вспыхнули, грудь сжалось.
— Анна?.. — голос Адама был тихим, хриплым, удивлённым.
Но она уже отступила. Один шаг. Второй. Не глядя больше на него. Внутри всё резко похолодело.
Она оглянулась. Ричарда рядом не было.И вдруг всё это — пыль, танец, свет, губы, тепло — стало казаться не реальностью, а сном. Или хуже — наваждением.Анна знала, где его искать. Во дворе, за домом, где уже почти никого не осталось. Там, в тени старого клёна, она и увидела его.Он стоял, руки в карманах. Он даже не обернулся, когда она подошла.
— Ричард…
— Я в порядке, — перебил он ровно. — Не беспокойся.
Анна остановилась, не дойдя до него буквально полшага. Хотела что-то сказать — оправдаться, объясниться, схватить за руку. Но слова застряли в горле, словно не имели права быть произнесёнными.
— Я… не знаю, как это всё произошло… Наверное, алкоголь… Я… — слова путались, голос едва держался.
Ричард наконец повернулся к ней. Анна внимательно посмотрела на Ричарда. Он выглядел вполне нормально — спокойный, собранный, как всегда. Похоже, то, что сделал Килиан, на него не подействовало. Это было странно. Даже тревожно. Его взгляд был усталым без гнева, но и без прежнего тепла.
— Я пойду, — спокойно сказал он.
Она не решилась его догонять чувствуя как к глазам подступают слезы. Анна резко развернулась и пошла искать Лизу.
Она нашла её у лестницы — растрёпанные волосы, испуганный взгляд, и красная, воспалённая кожа на руке. От ожога шла тонкая струйка пара.
Рядом стоял Доминик хмурый, но на удивление спокойный.
— Что ты с ней сделал?! — Анна рванулась к ним, голос сорвался почти в крик.
— Она обожглась, — спокойно ответил Доминик, поднимая ладони. — Случайно коснулась гриля, я не успел...
— Не ври мне, — прошипела она, и в тот же миг воздух вокруг словно разрядился.
Стёкла в окнах задрожали, бутылки на полках звякнули, люстра качнулась, угрожающе скрипнув.
Адам оказался рядом почти мгновенно, положив руку ей на плечо.
— Анна, — тихо сказал он, стараясь удержать её взгляд. — Всё хорошо. Смотри на меня.
Она дёрнула плечом, отбрасывая его руку. Доминик медленно, без страха, повернул Лизу к свету, поддерживая её под локоть.
— Я не причинял ей вреда, — спокойно повторил он. — Она просто обожглась. Я и сам испугался. Но с ней всё будет в порядке.
Анна посмотрела на Лизу. Та сидела, прищурившись, но была в сознании. Рот заляпан сладкой ватой. Она даже попыталась ухмыльнуться:
— Я… совсем чуть-чуть неудачно повернулась. Правда.
Анна перевела взгляд на Адама.
— Не подходи ко мне больше, — холодно сказала она. — Никогда.
Когда уже они собиралась выходить, взгляд зацепился за чёрную сумку, брошенную под лестницей. Ребеккина. Хлопнув замком, она наугад вытащила первую папку.Внутри — листы с распечатанным текстом.Сжав папку, Анна взяла Лизу за руку.
— Пошли домой.
Они вышли в ночь. За их спинами продолжалась вечеринка, которая уже почти стала безумием. А впереди была тишина. И выбор. И множество вопросов, на которые, казалось, никто не спешил давать ответы.
Глава 38
Глава 38
Следующий день начался как в тумане. Голова раскалывалась, ноги подкашивались, и каждый шорох отзывался гулом в ушах. Анна с трудом вспоминала утренний разговор с матерью — та была явно недовольна выходкой сестёр и, впервые за долгое время, наказала их домашним арестом. Но, по правде говоря, ни Анна, ни Лиза не возражали против того, чтобы провести выходные в стенах дома. Прошлая ночь всё ещё пульсировала под кожей.
Анна лежала в кровати, уставившись в телефон. На экране — вчерашняя переписка с Ричардом. Она никак не могла решиться написать хоть пару строк. Но что бы она сказала? Что ей жаль? Что во всём виновата странная магическая пыль Килиана? Она не могла в этом признаться. Ни ему, ни даже самой себе. Потому что страшнее всего было то, что... ей это даже понравилось.