— Надеюсь, духи оценят наши страдания, — пробурчал Сэм, когда автобус в очередной раз подпрыгнул на яме.
— Не ной, мы почти приехали, — отозвалась Анна, уставившись в окно на всё гуще становящиеся деревья и старые дома с облупленной штукатуркой.
Вскоре они добрались до старого дома, спрятанного в лесу. На крыльце их снова встретила та же ящерица, но в этот раз она не стала нападать, а лишь с любопытством наблюдала за гостями. Они рылись по дому почти час, пробираясь сквозь пыль, паутину и старые вещи, оставленные в спешке. Анна быстро нашла засушенные травы, связки странных корней, пузырёк с неясной жидкостью и старую восковую свечу в форме черепа.
Сэм скептически хмыкнул, разглядывая список.
— Ладно, допустим. Но ты вообще читала последнюю строчку? «Другая сторона всегда требует выкуп». Это как понимать?
Анна на секунду замерла, потом всё же посмотрела на него, серьёзнее, чем обычно:
— Я не знаю. Никто не объясняет, что это значит… Но у нас нет другого выхода, Сэм. Я и так затянула с этим. Если не сейчас — может быть, потом уже будет поздно.
— Прекрасно, — буркнул он.
— Ты ведь со мной?
— Разумеется. Кто ещё будет спасать тебя, когда всё пойдёт наперекосяк?
Анна улыбнулась, но в глазах её читалась тревога. Всё только начиналось.
Глава 39
Глава 39
Проведя несколько часов в поисках, они собрали всё необходимое. Осталось лишь найти подходящее место.
— На пересечении четырёх дорог... — прочитала Анна вслух, сверяясь с ритуалом.
— Перекрёсток, — угрюмо сказал Сэм. — Знаешь поверье?
— Какое?
— На перекрёстке обычно заключают договоры с дьяволом, — буркнул он, перекидывая рюкзак через плечо.
Дорога петляла через рощу, покрытую низким туманом. Они шли вдоль обочины, изредка сбивая гравий с кромки асфальта. Автобус давно уехал, и вокруг не было ни души — только треск веток под ногами и глухое карканье ворон вдалеке. Через некоторое время впереди показался нужный перекрёсток — старый, забытый, с потемневшим дорожным указателем и чёрной землёй. Анна замедлила шаг, сердце её забилось быстрее. Это было именно то место. Сэм остановился первым.
— Подходит, — мрачно произнёс он, и обернулся к Анне, — Здесь и сделаем.
Она кивнула. Лицо было бледным, глаза — сосредоточенными. Уже поздний вечер, солнце клонилось к горизонту, отбрасывая вытянутые, искажённые тени. Наступал час, когда тень длиннее тела. Анна и Сэм аккуратно высыпала круг из пепла и соли, тщательно следя, чтобы линия не прерывалась.
— Хоть бы кто из знакомых нас не увидел… — пробормотал Сэм, продолжая вычерчивать круг.
— Всё готово, — сказала Анна, и достала золотой кулон принадлежащий Эмми.
Она аккуратно положила кулон в центр круга. Сэм молча достал чёрные свечи и разложил их вокруг, шаг за шагом очерчивая незримую границу. Свечи были необычными с серым налётом и плотным, медовым ароматом, смешанным с чем-то прогорклым. Сэм сморщился.
— Воск мёртвых пчёл, — пробормотал он. — Это звучит всё хуже и хуже.
Анна достала небольшой нож что нашла в доме старушки. Он был старый, с потемневшим от времени лезвием. Она подняла его к ладони, на мгновение замерла, затем нервно взглянула на Сэма.
— Нужно... окропить свечи кровью, — сказала она тихо.
— Это плохая идея. Столбняк еще никто не отменял..., — скривившись, сказал он, отступая на шаг.
Анна резко выдохнула и сделала короткий надрез на ладони. Лезвие было туповато, и боль оказалась неожиданно резкой.
— Ох, чёрт… Это больнее, чем я думала, — прошипела она, сцепив зубы.
— А в сериалах это казалось проще, — пробормотал Сэм, наблюдая за ней с беспокойством.
Анна опустилась на колени.Кровь сразу выступила и потекла по ладони. Сжав её в кулак, она позволила тёмным каплям сорваться вниз. Первая упала на фитиль ближайшей свечи — тот зашипел, будто обожжённый, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче. Она повторила то же с остальными свечами, двигаясь по кругу,
Когда всё было готово, она прикрыла глаза и прошептала:
— Exael, mortura, et silvani voci, audi nos…
Порыв ветра прошелестел в листве, где-то вдалеке за деревьями залаяла собака. И тогда… тень внутри круга начала сгущаться. Поначалу едва заметно, словно пепел внутри двигался сам по себе, но с каждой секундой становилось всё яснее — что-то внутри круга шевелилось. Что-то, что не должно было там быть.