Прошло какое-то время. Всё вокруг стихло — ни звука, ни шороха, только пламя свечей слегка вздрагивало от лёгкого ветерка. Анна сидела, не двигаясь. Минуты тянулись, но ничего не происходило.
— Ничего не происходит… Может, мы что-то не так сделали, — прошептала она и обернулась к Сэму.
Но Сэма не было.
Она сидела на перекрёстке одна. Совсем одна.
— Сэм?.. — позвала Анна, но в ответ — только тишина. Никакого движения, ни шагов, ни дыхания.
Анна резко выдохнула, и изо рта вырвались клубы густого пара. С каждым вдохом становилось всё холоднее, как будто воздух вокруг сжимался и замерзал. Её пробрала дрожь. Она прикрыла глаза, пытаясь унять внезапный страх. И когда открыла их вновь — перед ней стояла девочка. Белоснежное платье, красные сандалии, длинные чёрные волосы, свисающие до груди. Она стояла совсем близко, слишком близко, но в круг не входила.
— Эмма… — выдохнула Анна.
Лицо девочки исказилось. Она скривилась, словно собственное имя причинило ей невыносимую боль.
— Я пришла за ответами, — прошептала Анна, голос дрожал, но она старалась держаться. — Скажи мне, кто это сделал. И я… я постараюсь помочь.
На миг показалось, что девочка услышала её. Эмма сделала шаг вперёд — тихий, едва уловимый. Её лицо дёрнулось, словно внутри что-то боролось за контроль. Губы задрожали, глаза налились тенью. И вдруг… рот Эммы начал искажаться. Он выворачивался, разрываясь в стороны, будто челюсти не знали, как правильно открываться. Она пыталась заговорить, но вместо слов вырвалось глухое, мучительное мычание — булькающее, нереальное.
Анна отпрянула, сердце забилось в груди с дикой силой. Дыхание сбилось, она застыла, не в силах оторвать взгляд от этой ломкой, пугающей картины. В глазах Эммы читалась боль. Или ярость. Или и то, и другое, сплавленное в одну невыразимую эмоцию.
Девочка медленно подняла руки и прикрыла лицо, словно пытаясь спрятаться от самой себя. А потом — развернулась и пошла прочь, шаг за шагом, вдоль дороги, растворяясь в густом, вязком тумане. Он поглотил её, как вода упавший камень. Ни звука, ни следа. Анна стояла, сжав кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Затем медленно выпрямилась и, не сводя взгляда с того места, где исчез призрак, набрала воздуха в лёгкие и вышла за пределы круга соли и пепла. Мгновенно налетел порыв ветра мощный, дикий, и его сила едва не сбила её с ног. Она зажмурилась на долю секунды и когда открыла глаза, всё изменилось.
Вокруг тянулась улица, выныривая из пустоты. Она была смутно знакомой — до боли, до щемящей дрожи в висках. Но всё вокруг выглядело искажённым: дома будто плыли, искажаясь, как отражения в кривом зеркале. Деревья шатались, словно в беззвучном шторме. Цвета были тусклыми, вымытыми. Анна знала, что была здесь раньше. Где-то, когда-то. Но память скользила, не давая опоры. Она чувствовала, как ответ почти рядом — на краю сознания — но не могла ухватиться за него.
Она сделала шаг вперёд — и в тот же миг из темноты выскочил мальчик, лет четырнадцати. Светлые волосы, растрёпанные, как после бури, клетчатая рубашка, распахнутая на бегу. Он пронёсся мимо Анны, почти не касаясь земли, и в тот короткий момент их руки соприкоснулись. Лицо мальчика было искажено ужасом. В его глазах стоял животный страх. Он задыхался, грудь тяжело вздымалась, как будто он бежал долго и без передышки — как будто за ним что-то гналось.
Анна обернулась, следя за его взглядом.
И тогда — нечто ударило её.
Сила была невообразимой. Она даже не успела закричать. Что-то невидимое сбило её с ног, и она рухнула назад, будто проваливаясь в бездну. Всё исчезло — свет, звук, даже ощущение собственного тела. Наступил миг полного небытия.
А потом пришла боль.
Шею скрутила огонья. Воздух застрял в лёгких Анна не видела, кто это был — лишь чувствовала тяжёлое, чужое тело, придавившее её к полу. Оно давило безжалостно, механически. Её ноги царапали пол, отчаянно скользили по деревянной поверхности в тщетной попытке выбраться. Пальцы сжимались в кулаки, но силы таяли с каждой секундой.
И тогда она повернула голову.
Прямо напротив неё стояло старое зеркало — в потускневшей позолоченной раме, треснувшее в углу. Но в отражении… в отражении была не она.
Там была девочка.
Короткие каштановые волосы, растрёпанные. Слёзы текли по щекам. А чьи-то чужие, взрослые руки сжимали её маленькую, хрупкую шею. Глаза девочки расширялись от ужаса, рот раскрывался в беззвучном крике.