– До чего это неприятно.
– Да уж, – он рассмеялся. – Но теперь тебе лучше? Чувствуешь, что можешь противостоять мне? Не ощущаешь себя в ловушке у нашего запечатления?
– Я не противостояла тебе. Просто удрала.
– Да, но ты так поступила, зная, что именно этого мне меньше всего хотелось.
– Прости…
– Я не ругаю тебя, Мэгги, – улыбнулся Калеб. – Просто говорю, что так бывает проще, верно? Повздорить? Мне хочется, чтобы ты чувствовала себя свободной, а не обязанной угождать мне на каждом шагу из-за того, что в противном случае твое тело взбунтуется.
– Но я никогда не любила ссориться. Я хочу говорить. Мы должны все решать вместе, за беседой. Если бы ты сел в джип и смотался, я бы не была так обеспокоена. Я бы разозлилась. Извини.
– Ничего. Хотя было неприятно, но я ведь и гордился тобой.
– Что? Почему?
– А вот почему, – он еще раз потерся носом о мой нос и отодвинулся, чтобы видеть меня. – Тебе было больно, но ты не сдавалась. И боролась за то, что считала правильным. Я хочу, чтобы ты, Мэгги, слушала меня, но… Пойми правильно: мне хочется чувствовать тебя всю и не отключаться, но я не желаю тебя контролировать. Иногда кажется, будто контролирую, но на самом деле это запечатление.
– Нет, ты меня не контролируешь. Я тоже хочу слушать тебя, – заверила я, комкая край его рубашки. – Тогда я чувствую себя в безопасности. Давай просто забудем про сегодняшний вечер, будто его и не было. Я в безопасности, ты в безопасности. Ложимся спать, хорошо?
– Хорошо.
– Я люблю тебя, Калеб. Ты так добр ко мне.
– И я люблю тебя, – он поцеловал меня. – Ты для меня самое важное на свете, Провидица ты или нет. – Он зарылся лицом в мои волосы и прошептал: – Я люблю тебя так сильно, что делается больно.
Я поцеловала его, а он поцеловал меня, и тогда мы наконец уснули.
Когда мы проснулись поздним утром, Калеб сказал, что ему нужно искупаться, а я пошла на кухню. Я боялась, что в доме воцарится атмосфера напряженности и неловкости, но, к моему удивлению, Биш приготовил завтрак, а Кайл поздоровался, потрепав по плечу и улыбнувшись.
– Доброе утро, солнышко. Как спалось? – спросил он.
– Отлично. Извините. Я вчера задержала вас допоздна. Биш, ты тоже извини. Я вела себя… как ребенок. Простите.
– Уже забыто, – Кайл взял кусок бекона, который Биш отложил на край тарелки.
Биш тут же заворчал:
– Если ты схватишь еще один кусок, клянусь… – Потом посмотрел на меня. – Все в порядке, Мэгги. Вчера я немного погорячился, но могу сказать в свою защиту: так хотелось спать, что валился с ног. Очень рад, что с тобой все в порядке.
– Я в порядке. Сама виновата, беру на себя всю ответственность. Простите.
– Принято, теперь бери тарелку и хватай, а то Кайл съест все, что положено тебе.
Я взяла тарелку бекона и коричневого рагу Биша. Он готовил это для нас, когда мы жили дома. Кайл стащил кусок бекона с моей тарелки и приложил палец к губам, чтобы я не возмущалась. Он улыбнулся, подмигнул, потом поцеловал меня в щеку и, судя по всему, убежал играть в свое «Хало».
Налив стакан молока, я осталась за столом. Калеб все еще плавал, и я считала, что это хорошо. Значит, он не чувствовал, что должен постоянно быть со мной, то есть верил, что мне тут ничего не угрожает.
– Итак, – Биш уселся с полной тарелкой рядом со мной. – Какой у нас сегодня план?
– Не представляю. Должен приехать отец Калеба, возможно, вечером.
– Почему?
– Потому что Калеб позвонил ему после нашей ссоры, и он сел в первый же самолет, – немного легкомысленно ответила я.
– Погоди, что? – Биш внимательно посмотрел на меня, со стуком положив вилку на стол. – С чего бы Питеру настолько беспокоиться из-за вашей ссоры и из-за того, что ты убежала? Настолько, что он даже решил приехать?!
– Просто он очень осмотрительный человек, – сказала я в стакан, из которого отхлебывала молоко.
Хватит. Теперь конец.
– Я этому не верю, Мэгги. – Брат встал и стукнул кулаком по столу, так что я даже подскочила от удивления и немного испугалась. Наклонившись, Биш пристально посмотрел мне в глаза: – Какого черта тут происходит? Сейчас же расскажи! Пусть ты беременна, пусть выходишь замуж, пусть попала в секту, пусть что угодно! Но лучше дай мне разумные ответы на все вопросы! – в сердцах крикнул он.
– Мэгги, – раздался голос Калеба. Я услышала, как он подбегает к дверям, и у меня заколотилось сердце. Когда он увидел меня, с облегчением вздохнул, но тут же заметил раскрасневшееся лицо разгневанного Биша, который стоял надо мной, упершись кулаком в стол. Калеб вошел, не сняв с шеи полотенца, и первым делом выдернул меня из кресла и поставил себе за спину.