– Калеб, мог бы растрястись и пораньше. Время, парень.
– Извини, неожиданно прилетели родители.
– Правда? Тогда привет Джен, только смотри не забудь. А этот котеночек все еще не занят?
– Заткнись, малый, – оборвал его Калеб, притянул меня к себе и указал на кожаный диван в углу. – Ты помнишь Мэгги?
– Еще бы, – Зеке посмотрел на меня и подмигнул. – Разве забудешь человека c таким сладким, вкусным именем Мэгги.
– А вот и остальные ребята. – Калеб пошел вдоль оркестра, но я знала, что ни одного имени не запомню. – А это Мэгги.
– Привет, Мэгги. Приехала подпеть? Можешь посидеть у меня на коленках, – игриво окликнул меня один из ударников, и все расхохотались.
Ну, почти все.
– Хватит. Давайте репетировать, – рявкнул Калеб и потер руки, разминая пальцы.
Он выбрал зеленый бас и немного побренчал, прежде чем Зеке начал разогревать голос, прочищая горло и издавая при этом невероятные звуки. Можно было подумать, это какой-то безумный. Потом он встряхнулся, надул губы и произнес:
– Я готов.
И Калеб на низкой ноте открыл концерт.
Я как зачарованная следила за его пальцами. Он двигал ими быстро, и все получалось. Зеке взял микрофон, обмотал вокруг шеи лиловый шарф и во все горло запел свою интерпретацию песни группы «Чикаго», затем перешел к композиции «Семь народных армий» «Белых Полос». Они сыграли также несколько своих оригинальных вещей. Я попыталась разобрать, о чем они, но так и не смогла.
Во время исполнения одной такой песни Калеб обернулся ко мне и улыбнулся. Он продолжал играть, ни разу не сбившись, а сам ловил взгляд моих глаз и расплывался в своей широкой улыбке, от которой замирало сердце. Потом он подмигнул, и от радостного трепета я застыла как зачарованная. Он был одет в потертые джинсы, простую, без рисунка, белую футболку, на ногах вьетнамки. На голове курчавилась копна спутавшихся кудрей, и за время, что мы пробыли в Калифорнии, он загорел еще больше. Я закусила губу, вдруг вспомнив, что этот прекрасный парень принадлежит мне.
Его улыбка сделалась еще шире, насколько это было возможно, и он послал мне мысленную картинку, как целует меня чуть ли не до бесчувствия на подушках качелей на крыльце. Это было уже не видение, а воспоминание. От удивления у меня приоткрылся рот, и я взглядом побранила его за то, что он тогда сделал. Он молча рассмеялся, еще раз подмигнул и повернулся к Зеке, который двигался к нему расслабленной в стиле шимми походкой.
Часа за два они прошлись по всему репертуару, то и дело громко пререкаясь и обвиняя друг друга в том, что один из них фальшивит. Я старалась прятать улыбку. Они вели себя как девчонки-подростки! Зеке то и дело промокал лицо зеленым полотенцем и прикладывался к охлажденной воде из мини-холодильника, что не мешало ему ежеминутно покрикивать на других за то, что они спят на ходу и не «чувствуют музыки».
Он как с цепи сорвался.
– Эй, Мэгги, – окликнул меня один из ударников, проходя мимо и остановившись у дверей. – Ты откуда?
– Теннесси.
– А, так вот где Калеб подцепил тебя. А я подумал сначала, что так, пляжный зайчик.
– Боюсь, это не так.
– Значит, ты учишься вместе с ним?
– Еще нет. Начинаю осенью.
– Очень жаль, – протянул он.
– Почему же?
– Ты потратишь свое время на пошлое промывание мозгов правительством. Подумай об этом. Куда идет страна в последние шестьдесят лет? В яму, вот куда! – От его велеречия у меня округлились глаза. – Мы катимся к социалистическому обществу, мой друг. И тогда всеми нами будет заправлять Большой Брат. Думаешь, сейчас плохо? Погоди, скоро нельзя будет сунуть в рот бургер без того, чтобы Большой Брат не знал, положил ли ты на него соленый огурец.
Калеб быстро подскочил к нам и, наклонившись поближе, громко прошептал:
– Осторожно, Спенс, нас могут слушать.
– Да ладно, парень! – он оттолкнул Калеба и насмешливо произнес: – Думаешь, это так?
Калеб подхватил меня за руку и, посмеиваясь, повел к джипу. Спенс, однако, не успокоился и закричал нам вслед:
– Я говорю правду, Мэгги! Не ходи в колледж. Если пойдешь – значит, шагнешь к своему концу!
– О чем это он? – спросила я Калеба, когда мы усаживались в машину.
– Теория заговора, – рассмеялся Калеб и тронулся с места.
– А-а… Да, вы, ребята, звучали просто шикарно.
– Правда? А я чувствую себя каким-то дураком, что согласился на все это. Они… они для меня чересчур эксцентричные. Мне просто хотелось поиграть.