«Боже! Как же хочется крикнуть тебе „ДА“! Если бы только знал!» Но она произнесла совсем не то, что твердило сейчас сердце:
— Ты опять манипулируешь, Клаус… — вылетело у неё против воли.
— Хорошо. — Первородный отошёл от неё, а Кэролайн смотрела через зеркало, как он еле сдерживает себя, чтобы не взорваться. — Полагаю ты знаешь, что делаешь, и наверняка у тебя есть блестящий план своего спасения, — глухо произнёс он и вылетел из комнаты. Кэролайн даже не успела ничего ответить ему.
«Ты идиотка, Кэролайн Форбс», — злилась на себя она.
«Ну почему? Почему так сложно поговорить по-человечески с ним и открыться?» — отчаянно думала Кэролайн.
«Потому, что ты привыкла к другим отношениям между вами… и уже боишься открыться ему, и тебя бесит, что он готов, а ты нет…» — ответил за неё внутренний голос.
Заткнув его, она мигом натянула джинсы, майку, сапожки и уже выходила из номера, твёрдо решив догнать и поговорить с Клаусом наконец по душам, но распахнув двери, столкнулась лоб в лоб с Элайджей. Он застыл с поднятой рукой.
«Час от часу не легче».
— Надеюсь, не убить меня решил? — усмехнулась Форбс, смотря на его сжатый кулак. — Это сейчас в моде, — пошутила она.
— Я могу пройти? — невозмутимо спросил старший Майклсон.
Она молча пропустила его, уже зная наперёд, о чём пойдёт разговор. Кетрин.
— Как ты себя чувствуешь, Кэролайн? — заботливо начал первородный.
— Как будто побывала на той стороне Стикса. Но ты же не за этим пришёл, Элайджа. Я сокращу тебе время — ты пришёл просить о Кетрин. Ведь так? — неуверенно улыбнулась Форбс.
— Не совсем. Вот записка твоей матери. — Элайджа протянул ей свёрнутый листок, но Кэролайн продолжала молча стоять. Ей до того было противно и больно, что она не хотела брать его в руки. Поняв её состояние, древний положил записку на журнальный столик. — Ты должна показать его Никлаусу, — неожиданно произнёс он. Чего-чего, но этого Кэролайн не ожидала. Что угодно: уговоры и просьбы не говорить Клаусу, но только не это.
— Вот как? — удивилась Форбс, но секунду спустя к ней пришло озарение и она с отвращением задала другой вопрос: — Скажи, Элайджа, если бы не было сейчас на Кетрин твоей метки, ты бы пошёл на это? Только начистоту, без очередной лжи, — предупредила она его.
— Я ожидал такого вопроса и готов дать правдивый ответ. Нет… если бы не метка, у нас был бы сейчас другой разговор. — Кэролайн изумленно посмотрела на него. Она шокировано наблюдала, как первородный отвернул края своего тёмного пиджака и с невозмутимым видом присел в кресло, удобно расположившись. — Могу я просить тебя угостить стаканчиком бурбона?
«Да что за дурдом? Этот якобы джентльмен ещё больше невыносимый, чем его брат! Манипуляторы чёртовы — один хлеще другого!»
Кэролайн молча подошла к столику с напитками и налила из графина в стакан янтарную жидкость. Полный. До краев. От гнева, который грозился выплеснуться наружу, но она сдерживала себя, подражая Элайдже, и с таким же невозмутимым видом протянула ему стакан, не забыв при этом «нечаянно» пролить несколько капель на его идеально выглаженные штаны. Тот в свою очередь с недовольным видом смахнул капли алкоголя и отпил из полного бокала. Кэролайн улыбнулась про себя, ведь не каждому удаётся вывести хоть чуть из себя Элайджу Майклсона.
— С твоего позволения я продолжу, — уже взяв себя в руки, предложил он, на что Кэролайн кивнула и присела напротив в кресло.
«Разговор по душам… всё, как я и хотела. Вот только не с тем братом и не сейчас. Ну что же, можно потренироваться».
— Ты должна хотя бы попытаться понять Катерину и меня… — задумчиво начал первородный, смотря на стакан. Он был уже наполовину пустым. — Вас она разлучила на пять лет, и, конечно, я не одобряю её за это. Никто не знает, как могло быть или не быть за это время. Возможно, она навредила вашим с Никлаусом отношениям, а возможно, и нет. Более того, я не считаю себя виновным перед ним, потому как он разлучал нас, имея свои больные цели и домыслы. — Элайджа встал и выпил залпом содержимое бокала. — Она очень переживает, Кэролайн. Я прошу хотя бы попытаться понять её и поговорить с ней.
— Не сейчас, Элайджа, — вскочила за ним следом Форбс. — Я не знаю, когда буду к этому готова и буду ли совсем. Сейчас мне нужно найти твоего брата. Прошу прощения. — Она уже было направилась к двери, но старший Майклсон оказался перед ней, на что она недовольно приподняла идеальную бровь.
— Это тебе понадобится… — Первородный опять протянул ей злосчастную записку. — Поверь, так легче будет начать разговор. — Кэролайн всё же выхватила её, закатив глаза.
«Какие все понятливые, вот только не в мою сторону, но, возможно, Элайджа прав. Так проще, может, будет».
Кэролайн нашла Клауса в ресторане. Он сидел у бара и опрокидывал в себя стопки одну за другой, и, по-видимому, разного алкоголя.
«Чертов дегустатор! Назревает миленькая беседа».
Она подошла и присела рядом на высокий стул, а он даже бровью не повёл и продолжал заниматься своим «делом». Форбс обернулась и с опаской посмотрела в зал. Там сидели несколько пар за отдалёнными столиками и мило беседовали. Никто из них вроде бы не выглядел подозрительным.
— Не переживай. Мои гибриды проверяют всех на входе… так что можешь находиться в этом отеле сколько душеньке твоей угодно. — Она вздрогнула. Его голос звучал устало и бесцветно.
— Клаус…
— Я мог бы уже поймать Касла… — перебил он её, — но из-за твоего упрямства вынужден торчать тут. Скажи мне, Кэролайн… ты ненавидишь меня настолько, что ставишь свою жизнь ниже всего этого? — Клаус наконец повернул голову в её сторону. Его взгляд выражал заботу и безысходность. Его руки сжались в кулаки, и стопка, что была у него в руке, разлетелась по столешнице мелкими осколками. Она ошарашенно наблюдала, как мелкое стекло впилось ему в ладонь, но он не обращал на это никакого внимания, а продолжал смотреть на неё. — Ответь мне, Кэролайн? — Всё внутри у нее сжалось от боли, и ей вдруг стало мучительно стыдно.
— Я отвечу, когда мы поговорим с тобой, но о другом деле… — Форбс взяла себя в руки и, достав из заднего кармана джинсов листок, положила перед ним. — Прочти.
— Разве ничтожный листок важнее твоей безопасности? — Клаус вертел его в руке. Несколько капель крови с ладони попали на записку.
— Нет, не важнее. Но пока мы не проясним между нами всё до конца, я не дам согласия на метку, — как в тумане произнесла она, нервно наблюдая, как Клаус раскрывает записку и начинает читать.
— Я не знал о болезни твоей матери, — быстро пробежав по строчкам, сообщил он. Клаус взял рядом стоящий бокал с бурбоном и залпом выпил, потом опять налил, а она терпеливо ждала, когда он продолжит. — Ты настолько плохого мнения обо мне? Думала всё это время, что я мог скрыть от тебя самое дорогое — попытку спасти родную мать? — печально усмехнулся он не оборачиваясь.
— Наша ссора в кабинете, и потом ты уехал… а потом Кетрин сказала, что ты намерен снять метку и…
— Кетрин. Ну конечно, как же без неё. Наверняка и мой брат в этом замешан? Ведь это лучшая для него месть… — Её начинало нервировать то, что Клаус не смотрит на неё.
— Элайджа… он не знал. Катерина скрыла от него это. — Кэролайн почувствовала на себе посторонний взгляд и посмотрела на выход ресторана. Там стоял молча Элайджа с непробиваемой физиономией, лишь по малейшему кивку она поняла, что старший Майклсон благодарен. Это останется между ними навечно. Так она решила ещё на входе сюда. Это только её дела с Кетрин.
— Странно… а знаешь, Кэролайн, я даже понимаю Кетрин. Она шла к своей цели любыми путями и, в отличие от тебя, никогда не строила из себя великомученицу, никогда не занималась самоуничтожением. — Клаус встал со стула и посмотрел на нее пустым взглядом, не выражающим уже ничего, и это было самое страшное сейчас для Форбс. Она ожидала понимания её самой, но никак не бывшей подруги.
— Я не понимаю тебя, Клаус, — она глубоко дышала и готова была уже сорваться.