Старец тем временем продолжал пылко разглагольствовать и вдруг выдал следующее:
– Не убоялась же такая краса портить себе жизнь из-за никчёмных людишек!
– Вы о чём? – совсем запуталась Рута, отметив про себя, что голос старца больше не дребезжал. Словно Усман помолодел лет этак до сорока и продолжал страстно вещать:
– Истинно говорю неземная краса! Ибо волосы твои словно ночь, накрывшая влюблённых, уста вызывают жажду, стан и бёдра радуют глаз, а груди притягивает мои руки, хоть руби их прочь!
Пунцовая, не верящая своим ушам Рута вскочила с лавки, но старик ловко сцапал её за талию и жарко зашептал, брызгая при этом в лицо слюной:
– Не отвращайся, глупышка, от слов мужа смиренного, ибо я есть для тебя благо, а не простой блуд! Чую – грешная плоть моя трепещет и желает восстать, и то есть чудо, ибо велики года мои! И вот что, краса моя, тебе поведаю…
Но Рута выслушивать пахабные нашёптывания больше не пожелала. Зло сощурившись, сорвала с себя один из амулетов и прижала его ко лбу старика.
Усман сильно вздрогнул и чуть не упал, но ворожея успела его толкнуть на сидение лавки. Где старик расслабленно развалился, опасно накренившись набок и уронив голову на грудь, словно тряпичная куколка.
Некоторое время ничего не происходило, потом фигура на лавке медленно зашевелилась, подтянула расслабленные члены и села прямо.
– Подловила-таки, зараза! Хвалю! – совершенно другим голосом с цедящей, угрожающей интонацией проговорил лжепатриарх.
– Кто ты? Ну! – потребовала ответа ворожея.
– Усман, кто же ещё? – обиделась фигура. И вдруг глумливо подмигнула, переходя на игривый тон. – Ну как, пойдёшь к деду в полюбовницы?
– Кто ты!? – возвысила голос Рута, бросив опасливый взгляд на начавшийся нагреваться амулет. Долго не выдержит, существо в теле старика подчиняться не собирается.
– Конечно колдун Хорт, глупышка! А ты кого ждала?
Старческое лицо растянулось в приветливой улыбке, и старческая же рука, ставшая вдруг железной, выхватила из рук девушки амулет и легко его переломила.
– Пошалила, девка, и будет, – с угрозой процедил вселившийся в тело Усмана колдун. – Давай договариваться.
– С тобой? С нечистью? – огрызнулась Рута, ещё не понимая, что ей предпринять дальше. Радовало одно – если придётся биться жёстко, тело, которое присвоил Хорт, хотя бы не принадлежит маленькому мальчику.
– Ну, нечисть, – легко согласился колдун. – Ты тоже не святая, по сути своей ведьма. Ладно хоть не старая, хе-хе, чертовка, а вся такая сладенькая. Дозволь уста облобызать, ох и охочь я до баб, как и этот старый пень! А давай прямо сейчас побалуемся, а? – понесло колдуна, который явно возбудился и заёрзал на лавке, в то время как негодующая Рута испепеляла сластолюбца мрачным взглядом. – Только не польстишься ведь на дедову кочерыжку... иль польстишься? Ну чего вызверилась, думаешь, мне самому нравится иметь развалину вместо здорового крепкого тела? Просто дедок здесь власть, вся семейка в его руках. Поэтому в нём побуду, пока свои порядки не установлю. Так разделишь постель со мной и Усманом?
– Слюни подбери! – гневно фыркнула Рута. – Скажи лучше, зачем тебе понадобился оборотень?
– Скажу. Только сначала уважь, принеси дедушке водички, – смиренно попросил Хорт. Но как только девушка повернулась к нему спиной, мигом подскочил и смачно шлёпнул по заду. Затрещина, которую Рута отвесила паскуднику, бросила его обратно на лавку.
– Ох и тяжела рученька! Только больно ведь не мне, а дедусе, – ничуть не раскаиваясь, хихикнул колдун. – А за напарника своего могла бы и поблагодарить, теперь хоть не окочурится. Сама знаешь – оборотень способен вырастить даже оторванную лапу.
– То есть ты совершил доброе дело? – конечно не поверила Рута.
– Вот уж нет, мне здешний народ надо в страхе держать. Этот, с разбитой башкой, под руку вовремя попался. Кровь уже была отворена, а помирать парень не желал, поэтому проклятье на оборотничество подействовало сразу. Теперь борец с нечистью волколаком мне послужит. Уже служит. Позвать?
– Тавр здесь? – Рута радостно вспыхнула и невольно провела рукой по растрёпанным волосам, после чего Усман-Хорт уставился на девушку подозрительно. Потом развеселился:
– Так вот почему деду и мне отставка, полюбовник уже имеется! Ах, как для меня это сподручно! Думал волчару на людишек науськивать, для острастки, а теперь ещё стану пользоваться его телом и для наших любовных утех. Верно?
– Может быть. Если Тавр не стал облезлым блохастым доходягой, – вдруг сообразила, как ей себя вести Рута. При этом она игриво хохотнула и сама же мысленно поморщилась. Получилось чересчур развязно, но Хорт пришёл в неописуемый восторг.