- Айн! Что слу… - договаривать не стала, потому как уже знала ответ. Кара Света Сателиса. Это редкое проклятье, потому как мало кто из жрецов отваживался посягнуть на святыню сильнейшего из божеств Крейстрала. И, если не прервать наказание особой Песней Прощения, Айн вполне мог лишиться руки. Одновременно с этим пришло и понимание, что и в какой последовательности нужно делать. Откуда в голове появились эти знания, мне в тот момент было все равно. Главное сейчас - действовать. Впервые я почувствовала, что могу помочь, что не беспомощный кусок мяса, способный только реветь над собственной глупостью.
Поэтому споро опустилась на колени, не обращая внимания, что жреческая мантия пропиталась насквозь, и начала раздевать вампира. Предельно осторожно и бесцеремонно одновременно. Не до приличий и сомнений было.
Сложнее всего было справиться с рубашкой, рукав которой ссохся с раной. Все, начиная от середины плеча походило на какой-то радиоактивный ожог, если судить с какой скоростью происходило разложение. Я направила потоки маны на рану, ткань частично отлипла, но тут же вспыхнула и осыпалась черным пеплом.
Взор Асуры, затуманенный и будто подернутый поволокой, на миг прояснился. Я прочитала в нем вину, боль и желание помочь, а еще бессилие.
- Ничего, мой хороший, сейчас все поправим. - Бормотала я, очищая руку от кусков рубашки. Пока она оставалась в ране, снять заклятье кары было невозможно. - Почему не сказал сразу? Дурашка.
По щекам текли слезы. Даже представить боялась, какую боль ему пришлось вытерпеть. Впрочем, когда я начну петь, будет еще больнее.
- Потому что - бестолочь! - Безапелляционно высказалась Файасу. И в кои-то веки, я была с ней согласна.
- А он еще меня тащил! Да и я - дура, надо было хоть спросить. Прости… и за это тоже. - Опустила взгляд, ощущая горечь предательства на языке. - Будет больно. Прости.
Айн кивнул и на грани слышимости донеслось, - я знаю.
Жреческая магия отличалась от того, что я читала в книгах. Ее сила заключалась не в рисунок или жест, а налагалась на звук. Поэтому, недолго думая, я запела. Точнее, замурлыкала. В сознании рождались слова чуждого языка, но произнести их не получалось. Впрочем, я прекрасно знала, что достаточно просто звуков в нужной интонации, с паузами и ударениями. Сила Сателиса не требовала четкой формы, она питалась желанием помочь. А его у меня было столько…
И почти сразу процесс разложения плоти не просто прекратился, а обернулся вспять, возвращая Айну здоровую конечность. Только происходило это так медленно, а напрягшееся до предела тело под моими ладонями явственно демонстрировало жуткие муки. В какой-то момент оно и вовсе выгнулось дугой, содрогаясь в агонии. А потом затихло.
Самым удивительным оказалось то, что связь не передала мне и намека на боль. Каких трудов Айну это стоило, я не представляла. Но, когда последние звуки мелодии затихли, слезы вновь покатились из глаз. Эгоистка, которая не видит дальше собственного носа. Да и то, что получилось вылечить вампира, отнюдь не моя заслуга. Так что, не удержалась и произнесла, - спасибо Тебе, что даровал сил для его исцеления.
Ответом мне послужил особо яркий луч, невесть как попавший в наше окно. Я улыбнулась. Сателис услышал. На душе стало радостно и тепло. Наверное это придало сил и решимости, поэтому, потупив взгляд, обратилась к Айну.
- Если сможешь, прости. Мне следовало предупредить тебя, что собираюсь на испытание. Тогда, возможно, ты бы не пострадал. Я не привыкла, что обо мне кто-то заботится, и от моих действий, решений и поступков зависит чье-то благополучие. Но этот… Нарфаадим… - При воспоминании о нем по спине пробежали холодные мурашки, чтобы их прогнать передернула плечами. - Он… выявил много ошибок в моих суждениях и выборах. Удивлена, что Сателис сказал, что я прошла испытание.
Рука парня дернулась, но так и не смогла оторваться от пола. И почти сразу вместо мужчины оказался щенок волка. Он распластался на полу и вяло перебирал лапами, пытаясь ползти в мою сторону. Чтобы не заставлять крошку еще больше тратить силы, подхватила и устроила руку под теплым пузиком, начав почесывать и понемногу делиться маной.