Мне остается сказать последнее слово о том, каково положение дел теперь в вышепоименованных организациях и союзах:
Татарская социал-демократическая организация «Гуммет». Находится под контролем Бакинского комитета… Масса татарская, персидская и лезгинская прислушивается к голосу организации… Организация часто издает листки. Она, несомненно, имеет будущность. Во главе находятся очень энергичные люди… обладающие большим революционным темпераментом.
…Я старался изложить объективно, имея в виду передавать факты и настроения, даже некоторую оценку.
«Южный»
Баку, 20 января 1906 г.»
«Организация часто издает листки…» Без малого сто сорок прокламаций, четверть миллиона экземпляров, за восемь месяцев на русском, азербайджанском, армянском языках напечатано сообща, силами Бакинского комитета. Сверх того стараниями «Гуммет» выпущена переведенная Наримановым на азербайджанский «Программа Российской социал-демократической рабочей партии», брошюры: «Для чего нужна народу конституция», «Какая свобода нужна рабочему классу?», «Что нужно рабочему?», «Сословие — класс — партия». Совместно с армянскими большевиками издается легальная газета «Девет-Коч» — «Призыв». Две страницы на армянском языке, две — на азербайджанском.
Держится газета сравнительно долго — почти три месяца. Приказ о закрытии приходит из Тифлиса после выпуска девятнадцатого номера. За слишком убедительное описание прочно налаженного сотрудничества «отцов нации» — азербайджанской, армянской и общества «Якорь», любимого детища властей.
Отдавая много сил «Гуммет», Нариман Нариманов не упускает случая выступить и в респектабельных, мусульманских газетах, чьи владельцы и редакторы правовернее самих петербургских правителей. «Исключительная темнота и отсталость мусульманских масс ставят передо мной задачу — своей литературной и общественной работой пробуждать и подготовлять их к революции». Надо использовать дополнительную возможность обращаться к относительно большому кругу людей. Баку все еще живет по своеобразному политическому календарю, здесь еще отдается некоторая дань демократическим идеям. Возможность без особых помех честно, доходчиво сказать о нераздельности судеб России и Кавказа; о подлинных интересах нации и притворных ее радетелях; разоблачить медоречивых проповедников ниспосланной от щедрот самодержавия «свободы»; сказать, что счастье человека не предопределено его расой, религией, сословием — только исходом непреклонной борьбы порабощенных с поработителями.
Под всем, что публикуется, пренебрегая последствиями, Нариманов ставит полную подпись. Для читателей так достовернее, намного убедительнее: «Ну, раз исходит от Наримана-муэллима!..» Для редакторов подходящий случай изобразить объективность: «Как же, как же! Печатаем! Работы Нариман-бека — наше национальное достояние!»
Итак, каждый седьмой день «Еженедельные отклики» — «Хафта фаряды» Нариманова появляются в газете «Хаят» — «Жизнь». В других номерах его статьи, фельетоны, «открытые письма». За несколько месяцев пятьдесят шесть.
Самая газета «Хаят» значится в конторе миллионера Тагиева в реестре «имущество недвижимое». Редакция располагается в лучшем квартале фешенебельной Николаевской улицы. Без лишней скромности своевременно обнародовано: «Конституционный порядок для нас, мусульман, менее выгоден, чем нынешний самодержавный строй… Для будущего блага мусульманского народа мы не должны бороться против нынешнего режима…»
Тем понятнее, почему свое участие в «Хаят» Нариманов начинает с довольно своеобразного обращения к сотрудникам редакции. На страницах газеты во всеуслышание он зовет:
«…Несчастные журналисты! Уподобляя себя своим хозяевам, вы стараетесь беспомощным пером указывать путь народу. Сбросьте свои маски, а то придет время, когда жизнь, не спросись, сорвет их с вашего лица и разобьет вдребезги!»
Нариманов будет выступать и дальше — в дополнение, развитие высказанного, но еще прямее, резче.
Девятого мая девятьсот шестого года:
«Довольно заполнять тюрьмы истинными доброжелателями родины, искренними борцами за свободу! Довольно быть мухами и служить кормом для пауков! Довольно! Хватит!»
Шестнадцатого мая:
«Парламент происходит от слова «parler», означающего говорить, высказываться. А слово «дума» означает мысль, то есть разрешается только думать, но не высказываться. Если выскажете то, что думаете, то из вас набьют чучело».