– Убежать и спрятаться, насколько понимаю, – хмыкнул Ард.
– Вот если мы обсудим ритуал сонастройки, то я не успею предупредить дальнюю родственницу, – заметила та задумчиво.
– Вы хотите провести сонастройку?
– Да. Парочку для себя и для сына.
– Никаких насильственных сонастроек. Больше я так не лопухнусь!
– Нет-нет, все будут в сознании, ну и действовать исключительно добровольно, – возмутилась та.
– Хорошо. Тогда договорились.
– Значит, я пошла, завтра пришлю вызов на запись показаний.
– Мне тоже? – заинтересовался Ард почему-то.
– Без проблем, если не хватает приятной компании, – развеселилась та и, попрощавшись, заметила в дверях: – За домом остается наблюдение – можно спать спокойно.
– Ничего не поняла.
– Я тоже не уловил юмор, видимо, завтра узнаю, – отозвался Ард.
И тут у него зазвонил телефон, незнакомая мелодия той же группы.
– Будильник. Извини, мне пора, – с сожалением отозвался тот. – Но если нужно, я схожу отпрошусь и вернусь.
– Не надо. Я пока ничего не поняла и, если честно, очень устала. Слишком насыщенные дни.
– Спокойной ночи.
Неожиданный поцелуй вместо простого касания губами быстро перешел в иную плоскость. Энергия, передаваемая через касание губ, усугубила ощущения и моментально провалила в резкую, оглушающую страсть. И только снова сработавший будильник остановил.
– Я пошел.
– Ага.
Он ушел, а Нари прошлась по дому, механически убрала продукты и отправилась в душ. Она, вообще, не помнила такого состояния возбуждения, гулявшего по телу. Настолько непривычно и дико, особенно с учетом возраста, что, кажется, она снова ощутила себя подростком.
Хотя тогда из-за всего свалившегося буйства гормонов в плане сексуальности не было. Нервы, психи, прочее в избытке, тогда появилась и доктор Санмили, а это странное волнение, возбуждение и предвкушение – нет.
Затихло всё только после разрядки, причем необычно волнующей. Нари всегда подозревала себя в легкой степени фригидности, поскольку и с Ивеном удовольствие не то чтобы поражало, а без него тем более. Изучение тела в двадцать в рамках чего-то там психосоматического оставило понимание механики и физики процесса, но желания повторять не создало.
В общем, романы описывали всё это ярче и красочнее, поэтому Нари разумно подозревала две возможности: богатое воображение и индивидуальную физиологию. Кому-то дано испытать ту самую феерию оргазма, а случается тише и спокойнее. В пользу данного предположения говорили и особо любвеобильные личности. Если удовольствие каждый раз такое, то желание повторить вполне объяснимо.
Некстати вспомнились родители. Отец, не пропускавший ни одной свободной юбки, и равнодушная к этому мать.
Родители, семья, дом…
Как давно это было
8
Очередной спокойный день за сборкой типового артефакта прошел нормально. В том плане, что Нари продолжила просмотр черно-белых передач и клепала артефакты, как пирожки, пока вокруг бушевало море эмоций.
На владельца мастерской что-то нашло. Точнее, собралось воедино много всего и разного и вылилось в новые дополнения к договору, запрещавшие брать заказы со стороны. Не леваки, а вполне официальные через комитет. А еще прошел слух, что заключили несколько больших контрактов на типовую штамповку, и оплата пойдет чуть больше, причем более понятно. Собственно, артефакторы всегда имели представление, сколько стоит их работа над очередным изделием, плюс-минус, так сказать. Теперь интрига сойдет на нет совсем, но стало ли от этого лучше – вопрос.
Слухи перешли в официальные документы и категоричное требование: или подписывайте, или прощаемся по обоюдному согласию.
Нари завершила очередное изделие и пошла сдаваться в кадры.
– Пришла? Хорошо, а то шум подняли, аж слов не хватает. Вот тут, тут и тут…
– Не-а. Мне ту бумажку, где я не согласна и хочу уволиться.
– Нарини?! – пораженно спросила кадровичка и сестра владельца по совместительству. – Ты думаешь уйти?
– Эбри, я мастер по кости: по старой кости, по иномирной кости. У меня два левака за прошлый месяц принесли больше, чем зарплата здесь. Разумеется, ухожу. Мастерскую найду, а после отказов от подобных заказов новые могут и не прийти.