— Привет, — сказала она, входя в кухню, все еще одетая в спортивные штаны и майку.
— Тетя Тереза, я рисую, — сказала Сара ненадолго приподняв голову, а затем возвращаясь к тому, что делала.
— Вижу, — сказала Риза, чувствуя на себе ласкающий взгляд Шейна.
— Привет, — улыбаясь, сказал Шейн. — Ты выглядишь намного лучше.
Риза кивнула. — Вы оба выглядите ужасно занятыми. Шейн, я не ожидала, что ты останешься.
Шейн пожал плечами, встречая ее прямой взгляд. — Я украл немого бумаги и начал рисовать. Вообще — то я сделал довольно много. Просто подумал, что могу задержаться и узнать какие у тебя планы.
— У меня куча разных дел, которые нужно сделать сегодня днем, — сказала Риза, вздыхая и опуская глаза. — А завтра утром мне нужно пойти…
Ее взгляд метнулся к голове Сары склоненной над рисунком.
— Завтра утром в девять тридцать у меня слушание. В четверг с утра я должна встретиться с консультантом Брайана. Так что до следующей недели у меня не будет другого свободного дня, — разочарованно сказала Риза, хотя это должно было прозвучать не как оправдание.
Когда она увидела, как смягчился взгляд Шейна, ей захотелось заплакать. Борясь с этим желанием, она повернулась спиной и увидела на тарелках, стоявших на столешнице, остатки сэндвичей с арахисовым маслом и желе.
Он сделал для Сары ланч. Она снова повернулась к нему. — Если бы я знала, что ты делаешь ланч, я бы заставила тебя сделать сэндвич и мне тоже. С арахисовым маслом и желе мои любимые.
Шейн улыбнулся. — У меня сэндвичи плохо получаются. Но если хочешь, я могу сделать один для тебя.
Риза покачала головой. — Нет… думаю, я лучше сделаю сыр на гриле. Как ты относишься к сэндвичам с сыром-гриль? Можно сделать еще и томатный суп.
— Звучит неплохо. Я съел сэндвич с Сарой, но могу поесть снова. Марахисовоеасло и желе для меня не очень сытная еда, — сказал Шейн, рассмеявшись, когда Сара хмуро на него посмотрела.
— Арахисовое масло и желе, Шейни, — громко сказала Сара.
— Извини… виноват. Я снова это неправильно произнес? — спросил ее Шейн.
— Да. Я же сказала, что это не смешно, — сказала Сара, возвращаясь к рисованию.
Глядя на Шейна, Риза приподняла бровь. Она бы все отдала, чтобы услышать весь их разговор. Сара определенно знала, как правильно произносятся слова. Просто у нее была привычка этого не делать. Психотерапевт, помогающий справиться с утратой, сказал, что это была форма преднамеренного регресса.
Риза вернулась к столешнице с плитой и сделала пару сэндвичей.
Когда она принесла их на стол и положила перед Шейном, она втянула воздух и застыла в полном восторге от кучи рисунков, разложенных по порядку.
— Вау. Ты действительно художник, — сказала Риза. — Это следующая книга? Эй… эта похоже на меня. — Она указала на женщину, изображенную на нескольких рисунках.
Шейн увидел выражение удивления, смущения и чего-то еще, что он не мог определить, промелькнувшее в ее взгляде.
— Это ты. Я дал героине твое лицо после нашего первого… свидания, — наконец сказал он, надеясь, что она не расстроилась.
— Ты сделал меня супергероем? — спросила Риза, рассмеявшись. — Даже не знаю, что сказать.
— Нет… ты уже супергерой. Просто тогда я этого не знал. Хотя думаю, что должен был это понять. Хочешь увидеть первый рисунок с тобой, что я сделал? — спросил Шейн, залез в задний карман и вытащил сложенную картинку, которую там хранил.
Риза не могла даже кивнуть. Что она могла сказать? Она была поражена уже тем, что Шейн вообще ее нарисовал. И она определенно не знала, что об этом думать.
— Мне нужно собираться. У Сары примерка костюма для концерта и мне скоро нужно будет уйти. Думаю, что съем сэндвич, пока одеваюсь, — отвернувшись, сказала Риза, чтобы убежать из кухни и его взгляда на ней.
Шейн засунул все еще сложенный рисунок обратно в карман и подумал, как долго Риза собирается бегать от того, что между ними было.
Дрейк Берримор практически бежал по улице, поглядывая на часы, которые заставил себя носить. И вздохнул от того, что сильно опаздывал на встречу. К счастью, он был в достаточно хорошей форме, так что еще не задыхался от бега. Его хвост раскачивался в такт его широкого шага, но не настолько, чтобы его это раздражало. Он знал, что нужно подстричься, однако длинные волосы напоминали ему о счастливой поре его жизни. И это было единственное, что осталось от того времени.
Дрейк снова посмотрел на часы и немного ускорился.
Он надеялся, что не пропустил доктора Дэниелс и ее группу. Для его факультета будет настоящим стимулом, если они смогут предложить место для выставок и продажи работ студентов старшекурсников, не говоря уже о его собственных работах. Трудно найти время, чтобы самому продавать свои произведения, когда у тебя полная преподавательская нагрузка каждый семестр. А также являешься профессором…из-за чертовых сокращений бюджета.