— Я тоже люблю блины, — сказал Шейн.
— Это означает, что ты должен остаться с нами навсегда? — подразнил Зак.
— Я не знаю, что это значит, — правдиво сказал Шейн, с облегчением потягивая кофе. — Каковы мои шансы уговорить на это твою тетю?
Зак посмотрел на дырявые джинсы Шейна.
— Сначала, тебе нужно кое-что исправить. Я не собираюсь уговаривать тетю иметь бойфренда, который не может себе позволить джинсы без дырок.
Шейн фыркнул.
— Я постригу волосы и сниму кольцо в брови, но не откажусь от джинсов. У человека должны быть принципы.
— А мне нравятся твои дырявые джинсы, — сказала Челси, проходя позади Шейна. — Или может быть, я просто к ним привыкаю. Сейчас, они выглядят вполне нормальными. Наверное, ты просто неформальный парень.
— Это оскорбление? — спросил Шейн, глядя на Зака.
— Меня не спрашивай, — сказал Зак. — Я поругался с подругой, потому что сказал, что черный — это депрессивный цвет. А она сказала, что он стройнит. И что это означает? Мне нравится, как она выглядит. Если бы я хотел худую, то встречался бы с худой. Что тут такого?
— Это означает, что тебе нужно ей говорить, что она выглядит отлично, независимо от цвета ее одежды, — иронично сказал Шейн, попивая кофе.
Брайан подошел к обеденному столу и вздрогнул, когда Шейн вскочил, словно собирался повалить его на пол.
— Чувак… у меня из-за тебя скоро будет комплекс, — сказал Брайан. — А мне и своих хватает.
Шейн засмеялся.
— Все в порядке. Я же доктор. Я могу выработать у тебя комплекс. И потом от него избавить, — озорно сказал Шейн.
Брайан тоже засмеялся.
— Это просто неправильно.
— Брайан, который час? — со смехом спросил Шейн.
— Посмотри вокруг… у тебя же есть глаза? — ответил Брайан.
Шейн поставил кофе на стол и сделал вид, что поднимается.
— Я тебе не часы, но уже восемь тридцать, — смеясь, сказал Брайан. — Что с тобой не так?
— Я не жаворонок, — сказал ему Шейн. — По утрам мне нужны тишина и вежливость.
Риза принесла огромную тарелку с блинами.
— Вот, для начала. Я сделаю еще, просто не хочу, чтобы эти остыли.
Зак протянул Брайану свою тарелку. Шейн с удивлением наблюдал, как Брайан очень вежливо положил три блина и вернул тарелку. Зак поблагодарил его и начал есть.
— И что это было? Ты сохраняешь все свое приличное поведение в обществе для воскресного завтрака с блинами? — спросил Шейн, вопросительно глядя на Брайана.
Брайан рассмеялся и протянул руку к его тарелке. Шейн отдал ему тарелку и наблюдал, как он повторил процесс для Шейна.
Затем Брайан положил блины для Челси и Сары. Он даже порезал блины Сары на мелкие кусочки. Когда у всех остальных была еда, Брайан наполнил свою тарелку.
Шейн покачал головой, глядя на Брайана.
— Чувак… твоя любезность по утрам пугает меня до чертиков.
— Шейни, ты сказал еще одно плохое слово, — заметила Сара, говоря с набитым ртом.
— Извини, — сказал Шейн Саре, которая в качестве предупреждения указала на него вилкой, так же как вчера пальцем на него указал Зак.
— Прости Брайан, — сказал он открыто ухмылявшемуся Брайану.
— Больше так не делай, — приказала Сара, возвращаясь к блинам.
Шейн вздохнул, Зак и Челси ели и смеялись.
Риза принесла кофейник и вновь наполнила его кружку.
— Та длинноногая блондинка все еще кажется тебе лучше? — Она взвизгнула, когда Шейн притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы.
— Перестаньте дразниться… это не смешно. Здесь что, все кроме меня жаворонки? — спросил Шейн, отпуская ее и хмурясь.
— Нет, — мрачно сказал Зак. — Я причиняю боль тем, кто меня беспокоит, прежде чем я проснусь. Ты этому научишься.
Шейн кивнул.
— Риза хватит готовить и иди поешь, — приказал он.
— Последняя партия, — пообещала Риза. — В последней всегда больше шоколадных чипсов. И это мое, все мое.
Шейн наблюдал, как она словно приз несет свои блины к столу. Блины и время, что она проводит с ним, единственные две полу-эгоистичные вещи, которые Риза себе позволяла.
Ему нужно было сказать, что он ее любит. Он был готов взорваться, если ему придется держать это в себе намного дольше.
— Риза, есть кое-что важное, о чем нам нужно поговорить завтра утром.
— И что бы это могло быть? — спросила она.
— Не могу сказать прямо сейчас. Кстати, твои блины на втором месте среди лучших в мире, — сказал он ей. — Мой отец делает самые лучшие. Он говорит, что кладет в них свою любовь. А ты добавляешь любовь в свои?
Риза проглотила кусок, а дети смотрели то на Шейна, то на нее.